Олег

Олег родился при Советах в Захолустье. Папа Павел, мама Лизавета, стало быть русский. Помнил садик, помнил сани, сверкало, как в зале Люстра. Летом Адлер, запах школьных тетрадей да Пирогов коптильня. И он был счастлив, хоть и в Обшарпанном подъезде. В седьмом классе внезапно ушла мама по болезни. Заунывно и истошно местный голосил оркестр. Было больно так, что тошно. Понял, кончилось детство. Папа любил Олега, но, правда, пил и бил. У папы звон бутылок каждый день и новые бабы. Сын закончил школу кое-как из последних сил и Поступил, как все, в техникум на прораба. После армии женитьба на соседке Тане. И нормально жить могли бы без боли там и Страданий. Всё с детьми не получалось. Татьяна загуляла, и любви цветы сломались. Судьбе казалось всё мало. Олег запил. Раз в неделю новый собутыльник. Некстати в драке дал хороший подзатыльник. Смысле насмерть. Будет время всё взвесить. Судья не матерь. Недолго думал, Да дал десять. Сколько есть в миру ещё таких Олегов? Кто-то ходит под небом, покоится под снегом. Не гони его, хлебом помоги или ночлегом, Теплым чаем, беседой с душевною негой. А сколько есть миру ещё таких Олегов? Кто-то ходит под небом, покоится под снегом. Наши сердца точно камень или мы привыкли избегать Места, где бедолаги и горемыки. Олег на воле вроде как с болячками и справкой, Но свободен. К свояченице устроился в доставку, Жил в общаге. Бати нет, уж хату промотали. На морали продержался с месяц и опять на фляге. И когда на Первомай труп нашли в старом парке, Следаки не дураки, чего изобретать ковчег? Кто в общаге той живёт? Кто синяки да нарки? Кто за мокрое мотал срок? Конечно же, Олег. После второй ходки уж было не до водки. Вечно побитый и потасканный, хоть накрывай щитом. Вокзалы, подработки, подвалы на высотке. Он стал замызганным, но кротким городским бомжом. Лет через семь, может больше, сейчас и не упомнишь, Насовсем перевезли доживать своё в Воронеж. Всегда приветливый, добрый, светился, был скромен. Прожил месяц с чем-то, причастился, Помер. Сколько есть в миру ещё таких Олегов? Кто-то ходит под небом, покоится под снегом. Не гони его, хлебом помоги или ночлегом, Теплым чаем, беседой с душевною негой. А сколько есть миру ещё таких Олегов? Кто-то ходит под небом, покоится под снегом. Наши сердца точно камень или мы привыкли избегать Места, где бедолаги и горемыки. Сколько есть в миру ещё таких Олегов? Кто-то ходит под небом, покоится под снегом. Не гони его, хлебом помоги или ночлегом, Теплым чаем с беседой, с душевною негой. Сколько есть в миру ещё таких Олегов? Кто-то ходит под небом, покоится под снегом. Наши сердца точно камень или мы привыкли избегать Места, где бедолаги и горемыки.