За столом E

Мне часто приходится рассказывать о том, как я Пытаюсь дышать детской грудью. Хотя морщины на лице давно похожи на московское Метро. Чем это не повод нам опять пообщаться с Тобой? Колыбели дьявола снова в эти рэпы. Чем это не повод нам с тобой, сидя дома, Поговорить? Сколько дорог у меня троп, И я ем тополя голодными, весь дом и еда. Повода колоть себе там долго, молясь у колокольца Упасть фон дурисков. Я не могу искать небо под Умалифиском, ведь умру за то, что меня давно манит С детства. На четырех слонах высекаю багровый месяц. Дабы не попадали мечты от страха перестроить Смертью. Судьба закопана на мост и замок, И я навеки забыл свой точный пароль. Я не понимаю, как мне запомнить его в городе, Где тебя троллит мертвый район. Я не понимаю, как мне пользоваться жизнью, кроме как Говорить себе: "Да, я вроде пьян." Холоде гореть днем, дабы в доме спать. Драма троллит нас, дабы помнить старт. У меня нет друзей, их могилы на дне моих Рюмок покоятся. Я забыл, как любить, Мне насрать был бы то, что эта сука расстроится. Я потерял к тебе чувства, когда ночевал на холодных Вокзалах и пел мусорам про билет на вагон, чтобы Ехать домой и начать все сначала. Колеса напомнят о том, что я был человеком когда-то. Я верил в себя, чтобы верить в тебя, но Верить не надо. Ты мне больше, чем пуля. Я не больше, чем выдумка Бога. Я не ищу с тобой ссоры, ведь все мы Сгорим в этом дыме у дома. Я смотрю на тебя через дыры в ладонях и Вижу насквозь тебя. Ты поешь тяжелой дороге, так и не выйдя из Комнаты. Яд уже не отыграет меня, но я заполнил Чашу полудремью за счет. И были моном глазах Стальные линзы, закрыв полумертвый зрачок. В болядах метадона порой Я вижу насквозь, кто ты есть. Язык это пьяный огонь, а жизнь не странная смерть. В болядах метадона порой Я вижу насквозь, кто ты есть. Ты ищешь себя так давно, что давно позабыл, Кто ты есть. В чистом поле на земле быстро Ходит итами дымить. Мысу моря на воде вымывал скелет Потерянной души. Кровь капала на череп, чем еще дыры. Кабала за дверью давит кости, челюсть хрипит. Невели до злости червей громко щели свербит. Пили ели, смеясь, поминая тебя. Каждому нужен хозяин. Голос тонет на облаке. В граммофоне пластинка дохлой подохнет и он так. И мы там, где томаты поля, где играет маяк, Где горят тополя и корабль в моряке. Но якорь, да, очень ярко, братан. Только почему-то в яде вода? Это правильно, да? Коли капала любовь, это горячий Стакан. Около ящика твоя голова. Я ебу тебе уши и тебе пишу, как это Нравится, блядь. Всегда буду лучшим, слышишь? Зара нет. Хотя бы для того, кто болен, как Я. В руке тлеет скромно косяк, она докинет до Кака. В моем бой на костях. Колеса напомнят о том, что я был человеком когда-то. Верил в себя, чтоб поверить в тебя, но верить Не надо. Ты мне больше, чем пуля. Я не больше, чем выдумка Бога. Я не ищу с тобой ссоры, ведь все мы Сгорим в этом дыме у дома. Ты не вывезешь это общение, если мы сядем за Стол. Заполни тут косяков кенто, чтоб тебе со мной Стало легко. Яд уже не отыграет меня. Я честно устал уже долго терпеть эти мелочи. Видно, Боже, с тобой предстоит прогуляться по Мертвой петле еще. В болядах метадона порой Я вижу насквозь, кто ты есть. Язык это пьяный огонь, а жизнь не странная Смерть. В болядах метадона порой я вижу Насквозь, кто ты есть. Ты ищешь себя так давно, что давно позабыл, Кто ты есть.