Имя в списке E

Больше всего на свете Люди боятся смерти. Раз: ты здоров, свеж, светел. Два: «Ширину и длину проверьте!». Сколько раз тебе снилось, как ты умираешь? Капитан траулера рычит на тебя: «Прочь нахуй с борта!». Ты послушно бросаешься в воду, ныряешь, И лишь постфактум задаёшься вопросом: «Какого чёрта?». Ни спасательного тебе круга, ни шлюпки, Ни даже криков «Человек за бортом!». Да и корабль на горизонте уже не видно, только морские звёзды и губки Равнодушно наблюдают за тем, как искривлённым дрожащим ртом Ты сплёвываешь солёную воду. «Боженька, просвети, Сколько мне в километрах до ближайшего города-порта?». «Ты посередине Атлантики, брат мой, то есть на половине морского пути От Нью-Йорка до Ла-Коруньи, ну или от Гаваны до Порту». «А до ближайшего вшивого островка Я за часик-другой доплыву? Там и дальше поговорим». «Спасибо скажи, что это не какая-нибудь камчатская река, А тёплое морское течение Гольфстрим. В радиусе тысячи морских миль папа не оставил тут ни единого рыбака. И все острова заодно, извини, потопил, вот с этим не ок, согласен, свалял дурака. А по соннику, кстати, плескаться в воде — это к переменам со знаком „плюс“». И вот, наконец, ты видишь того, кто с тобой говорил: «О, привет, Иисус». Он сидит на волнах, как на мягком диване. Ни с того, ни с сего начинает плакать: «Что же ты, что же ты делаешь, парень? Ты же совсем не умеешь плавать». В чём-то он прав, и последним вдохом Влажный воздух хватаешь, секунды твои сочтены. «Всё очень плохо, всё очень плохо». Хоп: и уже наблюдаешь за собою со стороны. За тем, как вновь тебя предают волнам или как закапывают землёй, Или ещё хуже — как ты вылетаешь в трубу. И хорошие такие без тебя на Земле выдаются деньки. Просыпаешься в ужасе как в гробу. Больше всего на свете Люди боятся смерти. Смерти своей и близких. «Соболезнуем, имя в списке». Сколько раз тебе снилось, как твои близкие умирают? Срываются в горные ущелья, или их жрут огромные змеи. Ты смотришь и думаешь: «Ну зачем по краю? Зачем не удирают?». Правда потом понимаешь, что бежать быстро почему-то и сам не очень умеешь. Или отец в городской аптеке Покупает себе зажигалку и сигареты. И говорит тебе об опаснейшем человеке, У которого всегда с собою два кольта и две беретты. И, не вдаваясь в подробности, Садится на тридцать четвёртый скорый. И во время перестрелки в поезде Громко вдруг взвизгивают рессоры, Что-то горит, кто-то рванул стоп-кран, И вот уже весь поезд в огне. С места происшествия Иван: «Возгорание произошло по вашей вине! Открыта горячая телефонная линия, Сотням родственников погибших уже не вернуть близких». Судорожно набираешь номер, произносишь имя. «Соболезнуем, имя в списке».