25 недель E

Зарядил весенний дождь и дал пару очередей. Под ним идёт печальный торч, ничем ему не помочь. Баболярочка и дрожь колбасит двадцать пять недель, А небо, сука, словно бомж, мочится на людей, На счастливых людей. Чтоб на душу грех, взяли на душу грех, Взяли на душу, на душу, на душу грех. Своих демонов сгреб. Если ты жив, значит, ты один из них. Парке ночном кто-то с болью завыл. Это распустились почки у дворовой синевы. Как черви на асфальте выползали солевые отложения Людей, отражения людей. В парке ночном пусто во тьме, обо всех своих Мечтах пели маньяки по весне. Ты слышишь их смех? Ты слышишь их смех? До смерти щекочут спиралями в животе. Мыкин за магнитом тихо колется, Как свитер. Жирные мясные мухи это вся его свита. Вряд ли мы когда-то узнаем, что ему снится, Что ему снится его прекрасная прошлая жизнь. Жизнь, где мечта лепила сердце, а не камень. Там на трубах и на плитах забивался с пацанами. Всё казалось на мази. Сектор жизнь на барабане, но на трубах и на Плитах отлетели с пацанами. Небо кислотный градиент видит тяжёлый пациент. Как только стало потеплей, проснулись клоны Котелели, психопаты всех мастей. Голоса из их голов про ДНК из-под ногтей. В парке ночном пусто во тьме. Обо всех своих мечтах пели маньяки по весне. Ты слышишь их смех? Ты слышишь их смех? До смерти щекочут спиралями в животе. Они шутят о том, как взяли на душу грех, Взяли на душу грех, взяли на душу, На душу, на душу грех. Под треки руки вверх. Если ты жив, значит, ты один из них. Взяли на душу грех, взяли на душу грех, Взяли на душу, на душу, на душу грех. Всех демонов сгреб. Если ты жив, значит, ты один из них. Взяли на душу грех, взяли на Душу, душу,