Чаша

Тьма накрыла ненавистный прокуратору город. Он тоже был когда-то полон надежд и молод. В плаще с кровавым подбоем он перед самым боем Скакал со вскинутой рукою перед строем. Днем зной духота, ночью темнота и клевета от духов Та, что глазу не видна. Чаша вина, которая по счету станет лишней, Сводящей счеты. Черный шепот станет ближе. Он лижет то, что заструилось средь осколков амфоры. Он дышит в ухо или движет рукою автора. Настанет день, ты восстанешь, чтобы свергнуть эту Власть. И ты тогда узнаешь он в тебе имеет Часть. Все твои перверсии и девиации, Твои темные иллюминации, где черные крыла гордыни и Пёсий хор тебя возносят ныне на престол, И в гор тебе в укор придут душны картины Прошлого и подведут тебя к тому, От чего тошно. Так что в ужасе ты прятал Во тьме внешней, не трогал и вряд ли хватит Мужества для разговора с Богом. Он и не знал, что мог спасти от этой Мании тот, кто молился этой ночью в Гефсимании. Тот, на кого идет охота, кто себя угробит. И были капли его пота, как капли крови. Снова брошен в окно лунный свет. Дом мой сонный серебром одет. Лунной кисти не достичь Глубин. Эту бездну знаю я один. Боже, если можешь, пронеси мимо эту чашу. Если сможешь, принеси света в эту чащу. Боже, сколько впереди боли и огня! Но да будет воля твоя, не моя. Боже, если можешь, пронеси мимо эту чашу. Если сможешь, принеси света в эту чащу. Боже, сколько впереди боли и огня! Но да будет воля твоя, не моя. На заре, покинув Назарет, он учил у озера в Долине Генисарет о том, что свет во тьме летит И тьма его не объяла. Что дух животворит, плоть не пользует нимало. Вставало солнце жечь путников пустыни, И воз горшечника мотал сосудами пустыми. Строй римских воинов шумно шел мимо привратника, И труд тяжелый начинался в виноградниках. Его избранники простые люди, рыбаки. Те, кто просил, он простил им их грехи и Не стегал свой стадо плетью. Пастырь добрый, к нему стенали вдовы, К нему стекались толпы. Свидетели его деяний хотели лишь поцеловать край его Одеяний, когда он шел один ко храму от ворот. Шел шепот: вот Бог, посетивший свой народ. Он был наказан за то, что, правды не тая, Он не отрекся перед казнью. Сказал: "Да, это я. Вы не при свете дня вышли на меня как На врага, но вы увидите меня в вышних на Облаках." Он на кресте просил Отца за палачей. Он до конца остался верен воле Отчей. На заре, покинув Назарет, он идет вперед уже больше Двух тысяч лет. Снова брошен в окно лунный свет. Дом мой сонный серебром одет. Лунной кисти не достичь глубин. Эту бездну знаю я один. Боже, если можешь, пронеси мимо эту чашу. Если сможешь, принеси света в эту чащу. Боже, сколько впереди боли и огня! Но да будет воля твоя, не моя. Боже, если можешь, пронеси мимо эту чашу. Если сможешь, принеси света в эту чащу. Боже, сколько впереди боли и огня! Но да будет воля твоя, не моя.