Отец-лес

Там, где кончался весь асфальт, обрывались рельсы, Где голод кружил, а вдаль там начинался лес. И мы лезли по сугробам через ветви ивы. Где-то под Клином уходили в ночь за линию. Ты не зови меня назад с ума сошел мой Компас. С нами географ тот, который пропил глобус. Автобус вез на выселки, жутко тарахтел. А я хотел, чтоб никогда не прекращалась метель. В сонной электричке в шесть утра. Это гудели провода и редкая орла глотала из горла На ледяной платформе. И Слава, помню, он тогда пришел в казачьей форме. Так парни уходили в лес, бродили по тропинкам Вдалеке от людных мест. Мы от свободы пьяные, груз за спиной неся. Там есть такие поляны, куда крещеным нельзя, Где чащи дышат мудростью веков, где слышно, Как деревья тихо шепчут про других богов, Где стаи облаков летят не так, как в городах, Где топи и болота. И меня к себе зовет вода. Мама, прости меня, мы дети леса. Там все похоже на страницы книг профессора. В моей крови традиции не водица, Кровь и лица. Они совсем другие в свете от Костров. Ты мой отец, лес в сплетении ветвей я, Наконец, вернулся в место, что не любит людей. Где над следами животных цветет шиповник и где Стволами держит небо колыбель живого. Ты мой отец, лес в сплетении ветвей я, Наконец, вернулся в место, что не любит людей, Где над следами животных цветет шиповник и где Стволами держит небо колыбель живого. Подернут дымкой с красками размытыми мой синий лес, Усеян пряжками и касками СС, штыки французов, Туты и сабли поляков. Те, кто в него войдут, они в нем и Полягут. Забудь других богов, варяг, ты крещен в Распятого. Эта земля теперь твоя, и имя ее свято. Голос, как шум лесов, тревожил сон ратник ладонью Тронул меч, и словно ожил он. Вокруг него глухой стеной Радонежский бор. Монах худой рукой сжимал топор, Работал споро, молча и усердно. На том холме ставили скит иноки Стефан и Сергий. Братья по крови, братья во Христе, нахмурив брови, Что-то резали по бересте, таскали воду от реки, Дрова и бревна. Трава укрыла его меч, И он покой обрел там. Так вырос семь веков назад Сергиев Посад. Сколько он вынес после штурмов и осад? Все начиналось с храма из простого дерева. Его основой стало то, как инок Сергий веровал. То самое горчичное зерно, что проросло русское Слово, от которого бежало зло. Его боится бес и за него жалит змея. Ты мой отец, мой лес, моя земля. Ты мой отец, лес в сплетении ветвей я, Наконец, вернулся в место, что не любит людей, Где над следами животных цветет шиповник и где Стволами держит небо колыбель живого. Ты мой отец, лес в сплетении ветвей я, Наконец, вернулся в место, что не любит людей, Где над следами животных цветет шиповник и где Стволами держит небо колыбель живого.