Ах, как хорошо лететь

Ах, как хорошо лететь на этом лунно-белом коне в Светлой моей одежде! Я чувствую себя белой стрелой, Пущенной на волю. Если в ладонях воды принесу, отопьешь ли? Если на расстоянии дня пути ждать буду, Придешь ли? Темный, как ночь, всадник на вороном коне, А лицо его, как десятидневная луна. Якши ба, как живете? Якши, хорошо живу. Слерде якши ба, как вы поживаете? Что со мной? Слов своих не слышу. Сердце будто иголкой проколото. И так холодно вдруг стало. Черная его одежда словно покрыла меня. Глаз поднять не могу и вижу только стремена, В которые ноги его вдеты. Будто опрокинутые чаши эти стремена, Как два маленьких солнца. Если стременом воду черпну, отопьешь ли? Если на расстоянии месяца пути умирать буду, Вспомнишь ли? Вот и свадебный той, куда я так летела. А теперь хочу увидеть только его. Глаза у нее, точно ягоды черемухи. Брови две круглые радуги. Сама луна не может сравниться с нею красотой своей. Ой, что с ней? Нежное лицо ее стало белым, Как сухое дерево. Она покачнулась. Это он. Будто невидимая нить притягивает меня к его глазам, И все кажется мне, что я давно их знаю. Какой джигит, а? Высок, силен. Брови его темны, как черный бархат. Ох, удал, наверное. Ну и дела! Все мужчины смотрят только на эту белую девушку. Оборвались их песни, Погасли их трубки. А женщины на юношу в черном глядят. Из котлов мясо вынуть позабыли. Чай остывает в чочойках. Солнце прячется за гору. Пора. Солнце прячется за гору. Да, да, да. Пора, пора. Вот только бы не ехал он за мной, только Бы не слышать его песни. Если стремением воду черпну, Отопьешь ли? Если на расстоянии месяца пути умирать буду, Вспомнишь ли? Лети, мой лунно-белый конь. Неси меня туда, откуда принес. Здравствуй, белый цветок. Хорошо ли, Весело было тебе на празднике? Каких людей там повидала? Кто понравился больше всех? Хорош ли праздник был не знаю. Сколько народу веселилось не ведаю. У большого коана на великом пиру я только одного Человека видела, Только о нем и думала. Он ездит на вороном иноходце. Плащ его, как большие крылья, а стремена, Словно солнце, горят. Вот ты и освободила меня, Добрая Акчачек. Ты? Ты Тот? Это я. Семь лет я страшным зверем был. Но ты Своей верностью злые чары сняла, Колдовство разрушила. И никогда больше ты не войдешь в его шкуру? Никогда. Если в ладонях воды принесу, Отопьешь ли? Если на расстоянии дня пути ждать буду, Придешь ли?