Сарбона Ssklonen

Вдыхаю никотин, что входит грубее с морозом. На каждой ноте дым, он как на реку лег На прозу. В этом болоте дни ярко летят, Словно грозы. Гудит мотор в груди и копит копоть, Как наперсток. Мне хватило пиздаболов злостных с Щенячьими глазами, жалким взором, влажным носом, Что написал сюжет, как Кубрик. Дайте ему Оскар. Хорош артист, только образ головного мозга. Наш хип-хоп это точно ебанутый шизик, Что рассекает силой мысли воздух, будто фрисби. Кураж нон-стоп, как родных встречает эта пристань. Ебашим рэп, что летят брызги рвутся мениски. В нашем кругу рэпчик ценится, как мех ондатры. Вновь поутру солнце встанет под наш рэп поддатый. Унылый труд снова делит нашу жизнь по датам. Убитый друг рычит, будто бомж под плотый. Даже если я буду песне круче Лепса или как Пресс и каждом действии имел бы вес, был в Gucci весь, элегантный повеса, я бы полез этот рэп Бесполезный, только вздохнув этой болезнью. Там был бес. Этот бес полезный, писав подкорки. Это полезно. Это поесть не даст и не сделает Круче. Я кручу только рифмы, мучу лавэ хуебучее, Чтобы спустить тотчас же на петрушку прущую и поутру Полутру во рту с тушняком, со скрипом на биты Дрючусь в своих трущах. Дело поющих трусов нам чуждо До рвоты. Для дающих зад псов у нас нету Проходы. Здесь микро и твой рот рабочие инструменты. Тыли, MCили соси чужие рабочие инструменты. Работай, плати алименты и не лезь в это дело. Удел зрелых признать то, где он не у дел. Хотелки полого тела смело, но неумело вызывают у Публики только жалость и смех. Хоть выкидывай в мусорку, поднимай на смех. Делаю не музыку яд, что валит насмерть. Хоть наклей на рот пластырь, отвези на пустырь, Стиль будет как бустер, не подвести под монастырь. Режь мысли хвосты отрастут, как у ящериц, Станут навязчивы, как дикторы в ящике. С диким изяществом потомкам и пращурам стоим на Страже мы дюже, не хуже Льва Яшина. Что творится не спрашивай, не садись окрашенно. Темно и страшно. Кусают, хоронят заживо. Я видел каждого классика casual. Кажется, у многих чаще-то в мозгах манная кашица. На битах растут саженцы. Открыт сезон дачный. Полью басовой подачей на все семь нот злачных, Удобрив почву панчем, расползаясь в эфире. Ветви древа заполнят весь наш гангстерский Ирий. По-английскому звал меня грязным панком, А на английском я знал только мазафака. Слушал Onyx, Slam. О чем они не понимал. Качал башкой туда-сюда. О чем они мне поебать. Я рэпер, мам. Кроме шуток, мне щас четвертый Десяток. Нехуевый промежуток. Нужен чекпоинт на всякий. Перебью с ним время, пусть на лаврах кочуют другие. Щас у микрофона я и хочу быть на пике, Бро. Обычный мир на вкус, как консерва во рту, А запускаем ваши руки в космос, как Стейв и Канур. Ваш рэп играет, а скорее косплей на игру. Наш рэп играет, а скорее кастет по еблу. В потнюхе прибыли ради всего этого просвещаю Молодых, как препода вадя студентов. Мать твою! Хуево слышу на правое ухо. Вижу, как MC к верху плавают брюхом. Куплет, бум-бэп. Слово это инструмент. Я не шарю за дабстеп. Ловко фразою дуплет. Она же доведет до обеда, как анаша до бледного. Микрофон в руке. Я вхожу в точку экстремума. Время от времени выгляжу, как драгдилер из Лондона. Прокачу тебя по изломам злой своей памяти. Извозчик тупо по ходу лунатик. Завожу мерсоход. Во рту хруст зубов докажет неровности кратеров. Я не из команды карателей. В ебу углом от квадратика куплетом разобрал, И дилер не продлил гарантию. Ваш хип-хоп гомеопатия, наш же девиантен. В обход аристократии ищи нас где-то среди пасяцких Рукопожатий. Пустяк, что было сзади. Мы для кого-то фрики, что ебанут крен сжатий, Но другим добротный крикет, надежный при нажатии. Своим потоком рифм куски стали деталью коллажа. Закованный погодою в огромный однокомнатный, Освещенный окнами, обложенный налогами, Ломаным слогом ноги наминают холода в тамбуре с Резкими запахами хмеля и солода. Сам не свой. Строй. Стой! Глядя на спины, я видел пути людей, чьи ноги Летели в утиль. Им хочется больше тьмы. Картины эти стимул быть противником, войти в этот Подтипом, быть строптивым прототипом. Этот диво негатив, эти оттенки под снегами. Давай нарежем этот камень. Все невозможное возможно. Это уже не за горами. Замени дальник, заведи часики задних. Смело лежи на диване. Сделай все, что в силах, Чтобы после жизни тебя знали. Я здесь и витает моя материя по полосам этих Окраин. Все еще склонны вникать. Выгоды минимум себе оставляю. Играю без тебя, пока ты чилишь на диване. В ливне книги пишут или в них заливаются слезами. Я не понял сам, что там вдалеке за туманом. Меня тянет туда, как за дысняком наркомана. Я прямо чувствую физически притяжение. Прямиком мчусь туда на сближение. Мои суждения открывают спектр мыслей. Барабан крутится, дает сектор приз мне. Там за туманами, по ходу, уютная пристань. Туда я призван. Йо, это мой путь в Истленд. Не помогают числа. Что же все-таки там? Круто, если б рядом оказался Дон Хуан и просветил Меня бы, как глупого Карлоса. На туман этот пялился, размышляя все, Что там за празднество, с каким прайс-листом. Может, там, как мне нравится, правит слог и какой-то MC возглавляет это торжество. Нельзя, короче, стоять как столб. Избавляйся от оков.