СМЕРТЬ БЕЗОБРАЗНА ВСЕГДА

С антресолей достану «ТТ», покручу-поверчу — я ещё поживу и т.д., а пока не хочу этот свет покидать, этот свет, этот город и дом. Хорошо, если есть пистолет, остальное — потом. Из окошка взгляну на газон и обрубок куста. Домофон загудит, телефон зазвонит — суета. Надо дачу сначала купить, чтобы лес и река в сентябре начинали грустить для меня дурака. Чтоб летели кругом облака. Я о чём? Да о том: облака для меня дурака. А ещё, а потом, чтобы лес золотой, голубой блеск реки и небес. Не прохладно проститься с собой чтоб — в слезах, а не без. С антресолей достану «ТТ» Свое некрасивое тело почти уже вытащив за порог, он открыл до предела большие, как небо, глаза. Тогда, отразившись во взоре сиреневым и голубым, огромное небо, как море, протяжно запело над ним. Пусть юношам будет наука на долгие, скажем, года: жизнь часто прелестная штука, а смерть безобразна всегда. С антресолей достану «ТТ» С антресолей достану «ТТ» Хорошо, когда есть пистолет Сначала замотало руку, а после размололо тело. Он даже заорать с испугу не мог, такое было дело. А даже заори, никто бы и не услышал – лязг и скрежет в сталепрокатном, жмутся робы друг к другу, ждут, кто первый скажет. А первым говорил начальник слова смиренья и печали. Над ним два мальчика печальных на тонких крылышках летали. Потом народу было много, был желтый свет зеленой лампы. Чудно упасть в объятья бога, железные покинув лапы. С антресолей достану «ТТ» Хорошо, когда есть пистолет С антресолей достану «ТТ» Хорошо, когда есть пистолет Синий свет в коридоре больничном, лунный свет за больничным окном. Надо думать о самом обычном, надо думать о самом простом. Третьи сутки ломает цыгана, просто нечем цыгану помочь. Воду ржавую хлещешь из крана, и не спится, и бродишь всю ночь коридором больничным при свете синем-синем, глядишь за окно. Как же мало ты прожил на свете, неужели тебе всё равно? (Дочитаю печальную книгу, что забыта другим впопыхах. И действительно музыку Грига на вставных наиграю зубах.) Да, плевать, но бывает порою. Всё равно, но порой, иногда я глаза на минуту закрою, и открою потом, и тогда, обхвативши руками коленки, размышляю о смерти всерьёз, тупо пялясь в больничную стенку с нарисованной рощей берёз.