Красная нить

Терзали коршуны вчерашний день Там упали тенью на строке бегущей новостей Те, чьи имена как на холсте - в сердце на бересте Дерева, что спилит в знак протеста мира канитель Здесь в квартирах крики, затем выдох, после гаснет свет Время обличит улики нами перебитых лет Кто ты: экстраверт ли, интроверт, забитый в конуре Смерть Адама, что пришла извне, была в его ребре Где-то да прибудет то, что где-то убывало, но Жизни полотно - венок терновый, да под зад пинок В тени Перитона, либо сгинуть в лапах Мантикор Людям нужен мученик-герой, что ставит на зеро Пропасти нет края - это плата за плато дорог Картами краплёными таро - любой расклад - порок Тронутый умом или пророк - покажет Рагнарёк Кто-то тычет в небо пальцем и ломает небоскреб И я не знаю, что случится с миром дальше Красной нитью на запястье крепкий узел на удачу Оступиться, не иначе, всем порой бывает страшно Но в земле проснётся семя, что дышало в теле нашем По весне вырастут деревья и взойдут цветы Райские сады, леса густые, зелени луга Дети перестанут голодать, и мы дадим плоды Плоти, что когда-то возносила наши имена Клыки на шее - старый амулет Вчера трофей, сегодня оберег Здесь человеку нужен человек Как инцидента инструмент или причина бед В пучине быта тонет ледокол Мечты летят на диктофон, а после в протокол Не перекроет партаком ошибки дураков Сколько полегло этих голов, зайдя за рубикон И мы возносим на алтарь проклятия дары Ходим по обрыву до поры, пока растёт нарыв Смысла, что утрирован порывом, но зарыт внутри Где скрыты телепорты в MP3 из городской дыры В ритме декаданса на виски упала седина Смута как зараза среди нас, и серый кардинал Слухи расползутся будто черви по сырой земле Первые лучи растопят снег и лягут на скелет И я не знаю, что случится с миром дальше Красной нитью на запястье крепкий узел на удачу Оступиться, не иначе, всем порой бывает страшно Но в земле проснётся семя, что дышало в теле нашем По весне вырастут деревья и взойдут цветы Райские сады, леса густые, зелени луга Дети перестанут голодать, и мы дадим плоды Плоти, что когда-то возносила наши имена