88 E

Творить все равно что драться пьяным с таксистом три Часа ночи. Ты либо выживешь, либо сдохнешь в канаве, И всем будет плевать. Начинаешь с подражания, крадешь куски у мертвых, Потому что живые заметят. Ты копируешь Хемингуэя, пока не поймешь, Что он просто старый алкаш, который умел ставить Точки в нужных местах. Ты пишешь стихи, как Бродский, но потом понимаешь, Что он спал на полу в коммуналке, а ты В съемной конуре с тараканами. Подражание это как попрошайничество. Ты протягиваешь шляпу в надежде получить гроши, Отдавая свои слезы, выплаканные в чужой платок. Но однажды ты проснешься с похмелья и поймешь все, Что ты создал, пахнет чужим потом. Ты рвешь бумаги, швыряешь кисти в стену, орешь на Кошку, которая жрет твои макароны. Ты начинаешь писать так, как будто завтра умрешь. Искусство это не про шедевры, это про то, Чтобы выцарапывать правду из собственных кишок, Даже если они воняют дешевым пойлом и сигаретным Пеплом. Но публика, ей подавай глянец. Ей нужны ярлыки, бирки, кричалки. Они придут в галерею, где картины стоят миллионы, Но пройдут мимо парня, который рисует кровью на Обрывках газет. Потому что искусство, как и секс, ценится только Тогда, когда за него заплатили. Художник должен быть бедным. Не потому, что бедность облагораживает, а потому, Что голод лучший стимулятор. Когда у тебя в кармане два доллара, за окном Дождь, ты либо напишешь стихотворение, либо Повесишься. Я знал парня, который написал роман на салфетках в Баре. Потом его выгнали за долги. Теперь он снимает рекламу для банка, который Когда-то проклинал. Успех это петля на шее. Тебя затягивает в мейнстрим, как канализационную Крысу в поток дерьма. Ты начинаешь творить то, что они хотят слушать. Твои картины превращаются в обои для богатых Идиотов. Музыка фон для коктейльных вечеринок. А тот огонь, что горел в тебе, когда ты Спал на матрасе без простыни, теперь едва тлеет под Слоем денег и комплиментов. Андеграунд это не субкультура, это диагноз. Ты сидишь в подвальных клубах, где потолок вот-вот Рухнет, и читаешь стихи пяти пьяным неудачникам. Ты веришь, что быть непонятым это благородно. Но потом видишь, как твой друг, который играл Панк-рок на разбитой гитаре, подписывает контракт с Лейблом. Через год он носит кожаные штаны и поет Про любовь, которую никогда не чувствовал. Толпа орет, камеры щелкают, а ты стоишь у стены С бутылкой пива и думаешь, черт, а я ведь Знал его, когда у него даже носков не было. Но что хуже сдохнуть безвестности или продать свою Тень? Я видел, как люди сходят с ума от Обоих вариантов. Один поэт стрелялся в гараже, Другой женился на наследнице нефтяного магната и Теперь пишет детские книжки. Искусство это русская рулетка. Ты либо остаешься в подполье, где тебя жрут Тараканы, либо вылезаешь на свет и понимаешь, Что стал частью машины, которую всю жизнь ненавидел. Есть те, кто ломает систему. Они становятся знаменитыми, но продолжают гадить на Ковры богатеев, как Буковский, который, Получив чек за роман, пропивал все на скачках и Возвращался в свой дырявый дом. Или Бэнкси, который рисовал на стенах трущоб, Даже когда музеи умоляли его о выставках. Их немного. Большинство сдается. Большинство продает душу, потому что устает от Борьбы с ветряными мельницами, которые на самом деле Бетонные стены. Так стоит ли оно того? Спросите у парня, который пишет стихи при свече, Пока его жена спит с соседом. Спросите у девчонки, которая танцует в подвальном Клубе, зная, что завтра ее выкинут за неуплату Аренды. Искусство это не ответ, это вопль в пустоту. И если однажды этот вопль услышат, считайте, Вам просто крупно повезло. А если нет? Ну, по крайней мере, вы не Стали тем, кто пишет портреты для богатых ублюдков, Сглаживая углы или беся за длинный чек. В конце концов, мы все умрем. И единственное, что останется, это несколько строк, Пятно краски на стене или гитарный аккорд, Застрявший в чьей-то памяти. И может, это и есть настоящая победа. Или просто еще одна шутка Вселенной, которая любит Подкладывать свинью тем, кто верил во что-то Большее.