Канарейку в подарок

Поезд Промчался мимо длинного кирпичного дома с садом и Четырьмя толстыми пальмами, в тени которых стояли Столики. По другую сторону полотна было море. Потом пошли откосы песчаника и глины, И море мелькало лишь изредка, далеко внизу, Под скалами. "Я купила ее в Палермо, Сказала американка. Мы там стояли только один час. Это было в воскресенье утром. Торговец хотел получить плату долларами, И я отдала за нее полтора доллара. Правда, она чудесно поет?" В поезде было очень жарко. Было очень жарко и в купе спального вагона не Чувствовалось ни малейшего ветерка. Американка опустила штору, и море совсем не стало Видно, даже изредка. Сквозь стеклянную дверь купе был виден коридор и Открытое окно, а за окном пыльные деревья, Лоснящаяся дорога, ровные поля, Виноградники И серые холмы за ними. Из множества высоких труб валил дым. Подъезжали к Марселю. Поезд замедлил ход и по одному из бесчисленных путей Подошел к вокзалу. В Марселе простояли двадцать пять минут, И американка купила Daily Mail и полбутылки Минеральной воды. Она прошлась по платформе, Не отходя далеко от подножки вагона, Потому что в Каннах, где стояли двенадцать минут, Поезд тронулся без звонка, и она едва успела Вскочить. Американка была глуховата. Она боялась, что звонок, может быть, и давали, Но она его не слышала. Поезд вышел с марсельского вокзала, И теперь стали видны не только стрелки и фабричный Дым, Но, если оглянуться назад, и город, И гавань, и горы за ней, и последние отблески Солнца на воде. В сумерках поезд промчался мимо фермы, Горевшей среди поля. У дороги стояли машины, Постели и все домашнее имущество было вынесено в Поле. Смотреть на пожар собралось много народа. Когда стемнело, поезд пришел в Авиньон. Пассажиры входили и выходили. Французы, возвращавшиеся в Париж, покупали в киоске Сегодняшние французские газеты. На платформе стояли солдаты-негры в коричневых Мундирах. Все они были высокого роста, Их лица блестели в свете электрических фонарей. Они были совсем черные и такого высокого роста, Что им не было видно, что делается в вагонах. Поезд тронулся. Платформа и стоявшие на ней негры остались позади. С ними был сержант маленького роста, белый. В спальном купе проводник откинул три койки застелил Их. Американка всю ночь не спала, потому что поезд был Скорый, а она боялась быстрой езды по ночам. Ее койка была у окна. Канарейку из Палермо в закутанной шалью клетке Вынесли в коридор, подальше от сквозняка. В коридоре горел синий фонарь. Всю ночь поезд шел очень быстро, И американка не спала, ожидая крушения. Утром, когда до Парижа оставалось совсем немного, Американка вышла из умывальной очень свежая, Несмотря на бессонную ночь, очень здоровая на вид, Типичная американка средних лет. Раскутав клетку и повесив ее на солнце, Она отправилась в вагон-ресторан завтракать. Когда она вернулась в купе, постели были уже убраны И превращены в сиденья. Канарейка отряхивала перышки в солнечном свете, Лившемся в открытое окно, И поезд подходил к Парижу. "Она любит солнце", сказала американка. Сейчас запоет. Канарейка встряхнулась И начала чистить перышки. "Я всегда любила птиц", сказала американка. Я везу ее домой, моей дочке. Вот она и запела. Канарейка чирикнула, и перья у нее на шее Взъерошились. Потом она опустила головку и зарылась клювом в Перья. Поезд пролетел через мост и шел очень чистеньким Лесом. Один за другим мелькали пригороды Парижа. В пригородах были трамваи на стенах, Обращенных к полотну, большие рекламы. Все, мимо чего проходил поезд, Выглядело словно натощак. Сначала я не прислушивался к разговору американки с Моей женой. "Ваш муж тоже американец?" Спросила она. "Да, отвечала моя жена. Мы оба американцы". "Я так рада, что вы американцы. Из американцев выходят самые лучшие мужья". "Вы знаете, из-за этого-то нам пришлось покинуть Европу. Веве, моя дочь, влюбилась в иностранца". Она помолчала. "Они были безумно влюблены друг в Друга". Она опять замолчала. "Я ее увезла, конечно". "Ну а теперь это у нее прошло?" Спросила моя жена. "Не думаю", ответила американка. "Она ничего не ест и совсем не спит. Как я ни старалась, она ничем не интересуется, Она ко всему равнодушна. Не могла же я позволить, чтобы она вышла за Иностранца". Она помолчала. "Один из моих друзей говорил мне, что иностранец не Может быть хорошим мужем для американки". "Да, сказала моя жена. Думаю, что не может". Американка похвалила дорожное пальто моей жены. Оказалось, что она уже лет двадцать заказывает Платья в том же самом ателье на улице Сент-Оноре. У них есть ее мерка и знакомая продавщица, Которая знает ее вкус, подбирает ей платья и Посылает их в Америку. Посылки приходят в почтовое отделение недалеко от ее Дома в центре Нью-Йорка. В почтовом отделении их вскрывают для оценки. Пошлина не очень высокая, потому что платья всегда Простые, без золотого шитья, без отделки и не Кажутся дорогими. Теперь у них есть мерка ее дочери. Она уже совсем взрослая, и мерку едва ли придется Менять. Поезд подходил к Парижу. Укрепления сравняли с землей, но трава здесь так и Не выросла. На путях стояло много вагонов, Мимо мелькали белые стены домов и бесчисленные окна. Все было словно натащак. "Американцы самые лучшие мужья, Говорила американка моей жене. Я снимал чемоданы. Только за американцев и стоит выходить замуж." "А давно вы уехали из Веве?" Спросила моя жена. "Осенью будет два года. Вот я и везу канарейку ей в подарок." "А этот молодой человек был швейцарец?" "Да, ответила американка. Из очень хорошей семьи, будущий инженер. Они там и познакомились в Веве. Подолгу гуляли вместе." "Я знаю Веве, сказала моя жена. Мы провели там медовый месяц." "Неужели? Надо думать, это было чудесно. Мне, конечно, и в голову не приходило, что она Может в него влюбиться." "Веве чудесное место", сказала моя жена. "Хороший старый отель", сказала американка. "Да, сказала моя жена. У нас была очень хорошая комната, и осенью там Было чудесно." "Вы были там осенью?" "Да, сказала моя жена. Мы проезжали мимо трех вагонов, Которые попали в крушение. Стенки вагонов были разворочены, крыши смяты. "Посмотрите, сказал я. Здесь было крушение." Американка взглянула в окно и увидела последний Вагон. "Именно этого я и боялась всю ночь, Сказала она. У меня бывает иногда ужасное Предчувствие. Никогда больше не поеду ночным Экспрессом. Должны же быть другие удобные поезда, Которые ходят не так быстро." Тут поезд вошел под навес Лионского вокзала, Остановился, и к окнам подбежали носильщики. Я передал чемоданы в окно. Мы вышли на тускло освещенную длинную платформу, И американка вверила свою особу попечениям одного из Трех агентов Кука, который сказал ей: "Одну минуту, мадам, я найду вашу фамилию в списке." Подкатив тележку, носильщик нагрузил на нее багаж, И мы простились с американкой, чью фамилию агент Кука уже отыскал в ворохе отпечатанных на машинке Листков и, отыскав, сунул листки в карман. Мы пошли за носильщиком по длинной асфальтовой Платформе вдоль поезда. В конце платформы у выхода контролер отбирал билеты. Мы возвращались в Париж, Чтобы начать процесс О разводе.