Некая священная особа

Некая священная особа, муфтий Иман Хусейн Аль-Кутейба, Муж многоопытный и хитроумный, Посетил обсерваторию. Он осуществил свое давнее желание увидеть Собственными глазами то, что расхваливали ученые при Дворе, и услышать нечто из уст самого хакима Омара Хайяма. Я и мои товарищи каждую ночь проводим здесь по Нескольку часов, И наш глаз направлен в самую глубину небесной сферы. Мы следим за плывущими созвездиями. Мы шагаем по Млечному Пути. Мы наблюдаем Луну. Был ли в самом начале у мира исток? Вот загадка, которую задал нам Бог. Мудрецы толковали о ней, как хотели. Ни один разгадать ее толком не смог. Это удивительно. Хм, это трудно Своей трудностью. Но к чему все эти премудрости с градусами и Минутами? Зачем нужны эти ночные бдения, Это дорогостоящее здание, эти дорогие приборы? Зачем все это? Разве Аллах Не сотворил гармонию, достойную его величия? В чем смысл наблюдений? Раскрыть тайну его деяний? Это невозможно. Только Аллах Знает свои тайны. Чтобы прославить его деяния? Но это уже сделано в Великой книге. Омар, известна ли тебе Книга? О да, Я знаю и эту, и много других. Память у меня свежа, я читаю наизусть многие книги. Нет-нет, я имею в виду Книгу всех книг, Источник всяческой мудрости и всяческого блаженства, Оружие против нечестивых и щит праведных. Я говорю не о многих, но только об одной. Знаешь ли ты ее? Веришь ли ты Книге? О да. В таком случае, зачем Все это? Это? Что это? Этот круг под ногами, Астролябии, Все эти приборы под чехлами. Для чего суета на этой кровле и ночи, Полные бдения в то время, когда положено спать? О познание! Тысяча наблюдений, тысяча результатов. Тысяча наблюдений, тысяча исправлений, Поправка к поправке и еще раз поправка к поправке. И мы наконец приходим к истине, Возможно, все еще приближенной к истинной истине. И эти движения, которые и есть наука, Будут накоплением знаний, угодных человеку. Человеку? Да. Человеку, А не ему? И ему тоже. Что значит тоже? Можно ли ставить на одну доску человека и небо? Омар, а как твои стихи? Мои стихи? Ты же поэт. О нет, я не могу претендовать на столь высокое Звание. А разве оно Выше звания ученого? Несомненно. Угу. Мне приходилось читать кое-какие Рубаи. Вхожу в мечеть В час поздний и глухой Не в жажде чуда я и не с мольбой. Когда-то коврик я стянул отсюда, А он истерся. Надо бы другой. Мы послушные куклы в руках у Творца. Это сказано мною не ради словца. Нас по сцене Всевышний на литочках водит и Пихает в сундук, Доведя до конца. Нет, я не поэт. Если человек порой грешит стишками, Он еще не поэт. Поэт это Фирдоуси. Я не поэт. А кто же? Так, просто мелкий баловник. А я-то думал. Значит, вовсе не поэт. Истинный поэт Фирдоуси. Я рад. Я рад, что рубаи, которые ходят по рукам, Не принадлежат Поэту. К добру ли этот визит? Не знаю, не знаю, ничего не знаю. Закрой Коран, свободно оглянись и думай сам. Скоро праздник великий, Аллаху хвала. Скоро все это стадо пропьется дотла. Воздержанья узду и намордник намаза светлый праздник Господень снимает с осла. Тот, кто следует разуму, Доит быка. Умник будет в убытке наверняка. В наше время доходней валять дурака, Ибо разум сегодня в цене Чеснока. Мы друзья, Омар? Естественно. Мы давно работаем рядом. Скоро двадцать лет. Я до сих пор не уразумел одного. Только одного? Ты не смейся. Только одного. Люди иногда всю жизнь живут бок о бок и Умирают, так и не поняв друг друга. Омар, Ответь мне на вопрос: Почему ты делаешь вид, Что стихи не твое дело, Что стихи вовсе тебя не касаются? Это неправда. Я люблю Фирдоуси и некоторые стихи Ибн Сины. Я не о том, Омар. Я имею в виду твои стихи. Именно твои, а не чьи-либо другие. Где мудрец, мирозданья постигший секрет? Смысла в жизни ищи до конца своих лет. Все равно ничего достоверного нет, Только саван, в который ты будешь одет. Миром правят насилие, злоба и месть. Что еще на земле достоверного есть? Где счастливые люди в озлобленном мире? Если есть, Их по пальцам легко перечесть. Омар, Тебя называют большим вольнодумцем. Об этом свидетельствуют и твои стихи. Какие стихи? Удивленья достойны поступки Творца, Переполнены горечью наши сердца. Мы уходим из этого мира, не зная ни начала, Ни смысла его, ни конца. Твои стихи читают так, словно пьют воду из чистого Колодца, особенно молодежь. Не знаю, Ничего об этом не ведаю. Мы, твои друзья, часто подбираем твои стихи прямо с Пола и храним у себя. И отдаете переписчикам? Только не я. Может быть, Ты стесняешься Своих стихов? Если это так, я никогда не напомню о них. Это неправда. Никто не должен стесняться стихов, В том числе и я, Если они настоящие. Но поэт это прежде всего мудрец. Поэта судит только время, Только оно присваивает ему это великое имя. Только время покажет, кто поэт, А кто простой стихоплет. И когда меня кое-кто по недомыслию называет поэтом, Я внутренне трясусь от страха и стыда. Говорю тебе это без ложной скромности. Я всего-навсего прилежный ученый, Идущий по стопам великих, а по должности астролог Его Величества. Вот откуда этот страх, о котором говорю тебе. Много мыслей в моей голове, но, Увы, Если выскажу их, Не сносить головы. Только эта бумага достойна доверия. О, друзья, Недостойны доверия вы.