Я дышал синевой...

Я дышал синевой, Белый пар выдыхал. Он летел, становясь облаками. Снег скрипел подо мной, Поскрипев, затихал, А сугробы прилечь завлекали. И звенела тоска, что в безрадостной песне Поется, Как ямщик замерзал в той глухой непролазной Степи. Усыпив ямщика, заморозило желтое солнце, И никто не сказал: шевелись, подымайся, Не спи. Все стоит на Руси, До макушек снегу. Полз, катился, чтоб не провалиться. Сохрани и спаси, Дай веселья в пургу. Дай не лечь, Не уснуть, не забиться. Тот ямщик-чудодей грозил кнут, И куда ему деться? Помянул он Христа, ошалев от заснеженных звезд. Он, хлеща лошадей, мог бы этим немного согреться, Но он в доброте их жалел и не бил, И замерз. Да. Отражение свое Увидал в полынье, И взяла меня отора В пору Оборвать житье. Я по грудь во вранье. Ты сам-то я кто? Надо бы в прорубь. Вьюги стонут, зовут. Кто же выстоит, выдержит стужу? В прорубь надо на помост, но сам, А не руки сложа. Порвали бы за рта, ведь душа моя рвется наружу. Выдет вся, схороните, зарежут, Снимите с ножа. Снег кружит над землей, Над страною моей, Мягко стелет собой, Зазывает. Ах, ямщик удалой бьет И хлещет коней, А не пьяный ямщик Замерзает. Так звенела тоска, что в безрадостной песне Поется, Как ямщик замерзал в той глухой непролазной Степи. Усыпив ямщика, заморозило желтое Солнце, И никто не сказал: Шевелись, Подымайся, Не спи.