Партизанская

Догорала последняя звезда. Костер залило водой из ведра. Берег не дождался кораблей. Часики бежали все смелей. Учитель сломал указку об стол. Мальчик так и не понял ничего. И за час до рассвета убежал в дедушкиных Старых сапогах. А по черному небу сотни алых коней и молитвы Тех, кто не хотел оставаться. В белорусских лесах под Кромешными пулями Нашей земной партизанской Весны, В занебесных окопах, в проливных Откровениях, крестах и Знаменах нашей войны, Нашей последней партизанской Войны. Еще один мир покидали полки. Еще одно звено сорвалось цепи. И пепел прощенных навек городов со следу Сбивал разъяренных псов. А мальчик уснул под печальной ольхой, Настигнутый черной хазарской стрелой. Торопил его ангел в иные края, В запредельную степь, где тоже война. И покинутый, бедный, иссохшийся мир взорвало Новорожденным утренним светом. В белорусских лесах под Кромешными пулями нашей Земной партизанской весны, В занебесных окопах, в проливных Откровениях, крестах и Знаменах нашей войны, Нашей последней Партизанской войны. Нашей последней войны. Будет Русская воля и приказ стоять. Будет темная, недобрая чужая рать. В глубине вод увидит свой Китеж-град, Новые пати, коловрат. То ли смерть, то ли свет где-то впереди. То ли нет конца кроме любви. То ли подлый смерч, дождик на крови. Да согреет тебя вечное небо. В белорусских лесах под Кромешными пулями нашей Земной партизанской весны, В занебесных окопах, в проливных Откровениях, крестах на Знаменах нашей войны, Нашей последней партизанской Войны.