Конёк-Горбунок, часть 1: Тут коней они впрягали

Тут коней они впрягали и в столицу приезжали, Становились в конный ряд супротив больших палат. В той столице был обычай: коль не скажет городничий, Ничего не покупать, ничего не продавать. Вот обедня наступает. Городничий выезжает в туфлях, в шапке меховой С сотней стражи городской. Рядом едет с ним глашатый, длинноусый, Бородатый. Он в злату трубу трубит, Громким голосом кричит: "Гости, Лавки отпирайте, покупайте, продавайте! А надсмотрщикам сидеть подле лавок и смотреть, Чтобы не было содому, ни давежа, Ни погрому и чтобы никой урод не обманывал Народ". Гости лавки отпирают, люд крещеный закликают: "Эй, честные господа, к нам пожалуйте сюда. Как у нас ли тары, бары, всякие разные товары". Покупальщики идут, у гостей товар берут. Гости денежки считают да надсмотрщикам мигают. Между тем городской отряд приезжает в конный ряд. Смотрит давка от народу. Нет ни выходу, ни входу, так кишма вот и Кишат. И смеются, и кричат. Городничий удивился, что народ развеселился, И приказ отряду дал, чтоб дорогу прочищал. "Эй вы, черти босоноги, прочь с дороги, Прочь с дороги!" закричали усачи и ударили в бичи. Тут народ зашевелился, шапки снял и Расступился. Пред глазами конный ряд. Два коня в ряду стоят молодые, Вороные. Вьются гривы золотые, В мелкий кольца завитой хвост струится золотой. Наш старик, сколь ни был пылок, Долго тер себе затылок. "Чуден, молвил, Божий свет, уж Каких чудес в нем нет". Весь отряд тут поклонился, Мудрой речи подивился. Городничий между тем наказал престрого всем, Чтоб коней не покупали, не зевали, Не кричали, что он едет ко двору доложить о Всем царю. И, оставив часть отряда, Он поехал для доклада. Приезжает во дворец. "Ты помилуй, царь-отец! Городничий восклицает и всем телом упадает, Не вели меня казнить, прикажи мне говорить". Царь изволил молвить: "Ладно, говори, Да только складно". "Как умею, расскажу. Городничим я служу, верой и правдой исправляю эту Должность". "Знаю, знаю". "Вот сегодня, взяв отряд, я поехал в конный ряд. Приезжаю тьма народу. Ту ни выходу, ни входу. Что тут делать? Приказал гнать народ, Чтоб не мешал. Так и сталось, царь-надежа. И поехал я. И что же? Предо мною конный ряд, два коня в ряду стоят Молодые, вороные, вьются гривы золотые, В мелкий кольца завитой хвост струится золотой и Алмазные копыта крупным жемчугом обиты". Царь не мог тут усидеть. "Надо коней поглядеть, говорит он. Да не худо и завесть такое чудо. Эй, повозку мне!" И вот уж повозка у ворот. Царь умылся, нарядился и на рынок покатился. За царем стрельцов отряд. Вот он въехал в конный ряд, на колени все Тут пали и "Ура!" Царю кричали. Царь раскланялся и вмиг молодцом с повозки Прыг. Глаз с своих коней не сводит, Справа, слева к ним заходит, словом ласковым зовет, По спине их тихо бьет, треплет шею их крутую, Гладит гриву золотую. И, довольно насмотрясь, он спросил, Оборотясь к окружавшим: "Эй, ребята, Чьи такие жеребята? Кто хозяин?" Тут Иван, руки в боки, словно пан, Из-за братии выступает и, надувшись, Отвечает: "Эта пара, царь, моя. И хозяин тоже я". "Ну, я пару покупаю. Продаешь ты?" "Нет, меняю". "Что в промен берешь добра?" "Два пять шапок серебра". "То есть это будет десять". Царь тотчас велел отвесить и по милости своей Дал в прибавок пять рублей. Царь-то был великодушный. Повели коней в конюшни десять конюхов седых, Все в нашивках золотых, все с цветными кушаками и С сафьяновыми бичами. Но дорогой, как на смех, кони с ног их Сбили всех, все уздечки разорвали и к Ивану Прибежали. Царь отправился назад, говорит ему: "Ну, брат, пара нашим не дается. Делать нечего, придется во дворце тебе служить. Будешь в золоте ходить, в красно платье наряжаться, Словно в масле сыр кататься. Всю конюшенну мою я в приказ тебе даю. Царско слово в том порука. Что, согласен?" "Эка штука! Во дворце я буду жить, буду в золоте ходить, В красно платье наряжаться, словно в масле сыр Кататься. Весь конюшенный завод царь в приказ мне Отдает. То есть я из огорода стану царский Воевода. Чудно дело. Так и быть, Стану, царь, тебе служить. Только чур со мной не драться и давать мне Высыпаться. А не то я был таков". Тут он кликнул скакунов и пошел вдоль по Столице, сам махая рукавицей, и под песню Дурака кони пляшут трепака, а конек его, Горбатка, так и ломится вприсядку к удивлению Людям всем. Два же брата между тем деньги царские получили, В опояски их зашили, постучали ендовой и отправились Домой. Дома дружно поделились, Оба враз они женились, стали жить да поживать, Да Ивана поминать.