Конёк-Горбунок, часть 3: Тихо море-окиян

Тихо море-окиян. На песке сидит Иван, ждет кита из синя моря И мурлыкает от горя. Повалившись на песок, дремлет верный Горбунок. Время к вечеру клонилось. Вот уж солнышко спустилось, тихим пламенем горя, Развернулася заря, а кита не тут-то было. "Чтоб те вора задавило! Вишь какой морской шайтан", говорит себе Иван. Обещался до зарницы вынести перстень царь-девице, А доселе не сыскала окаянный зубоскал. А уж солнышко-то село. И тут море закипело. Появился чудо-кит и к Ивану говорит: "За твое благодеяние я Исполнил обещание". С этим словом сундучок брякнул плотно на Песок, только берег закачался. Ну, теперь я расквитался. Если ж вновь принужусь я, позови опять меня. Твоего благодеяния не забыть мне. До свидания! Тут кит-чудо замолчал и, всплеснув, На дно упал. Горбунок-конек проснулся, встал на лапки, Отряхнулся, на Иванушку взглянул и четырежды Прыгнул. Ай, да кит китович, славно! Долг свой выплатил исправно. "Ну спасибо, рыба-кит! Горбунок-конек кричит. Что ж, хозяин, одевайся, в путь-дорожку отправляйся. Три денька ведь уж прошло. Завтра срочное число. Чай, старик уж умирает". Тут Ванюша отвечает: "Рад бы радостью поднять, Да ведь силы не занять. Сундучишко больно плотен. Чай, чертей в него пять сотен кит проклятый насажал. Я уж трижды подымал. Тяжесть страшная такая". Тут конек, не отвечая, поднял ящичек ногой, Будто камушек какой, и взмахнул к себе на шею. Ну, Иван, садись скорее. Помни, завтра минет срок, а обратный путь далек. Стал четвертый день зориться. Наш Иван уже в столице. Царь с крыльца к нему бежит. "Что кольцо мое? Кричит. Тут Иван с конька слезает и Приважно отвечает: "Вот тебе и сундучок. Да велико скликать в полк. Сундучишко мал хоть на вид, да и дьявола задавит". Царь тотчас стрельцов позвал и немедля приказал Сундучок отнесть в светлицу. Сам пошел по царь-девицу. "Перстень твой, душа, найден, сладкогласно молвил Он. И теперь, примолвить снова, Нет препятствия никакого. Завтра утром, светик мой, обвенчаться мне с тобой. Ну, не хочешь ли, дружочек, свой увидеть Перстенёчек? Он во дворце моем лежит". Царь-девица говорит: "Знаю, знаю. Но, признаться, нам нельзя еще венчаться". Отчего же, светик мой? Я люблю тебя душой. Мне прости ты мою смелость. Страх жениться захотелось. Если ж ты, то я умру завтра с горя Поутру. Сжалься, матушка-царица, Говорит ему девица. Но взгляни-ка, ты ведь сед. Мне пятнадцать только лет. Как же можно нам венчаться? Все цари начнут смеяться. Дед-то, скажут, внуку взял. Царь со гневом закричал: "Пусть-ка только засмеются! У меня как раз вернутся. Все их царства полоню, весь их род искореню". Пусть не станут и смеяться. Все не можно нам венчаться. Не растут зимой цветы. Я красавица, а ты? Чем ты можешь похвалиться? Говорит ему девица. Я хоть стар, да я удал. Царь царице отвечал: Как немножко приберуся, Хоть кому так покажусь и разудалым молодцом. Ну да что нам нужно и в том, лишь Бы только нам жениться. Говорит ему девица: А такая в том нужда, Что не выйду никогда за дурного, За седого, за беззубого такого. Царь в затылке почесал и нахмуряся сказал: Что ж мне делать-то, царица? Страх как хочется жениться. Ты же ровно на беду не пойду да не Пойду, не пойду я за седого. Царь девице молвит снова: Стань, Как прежде, молодец, я тотчас же под венец. Вспомни, матушка-царица, ведь нельзя переродиться. Чудо Бог один творит. Царь девице говорит: Коль себя не пожалеешь, Ты опять помолодеешь. Слушай. Завтра на заре на широком на дворе должен Челядь ты заставить три котла больших поставить и Костры под них сложить. Первый надобно налить до краев водой студеной, А второй водой вареной, а последний молоком, Вскипятя его ключом. Вот коль хочешь ты жениться и красавцем учиниться, Ты без платья налегке искупайся в молоке. Тут побудь в воде вареной, а потом еще в Студеной. И скажу тебе, отец, будешь знатный Молодец. Царь не вымолвил ни слова, кликнул Тотчас стременного. "Что? Опять на окиян? Говорит царю Иван. Нету ж дудки, Ваша милость, уж и то во мне все сбилось. Не поеду ни за что". Нет, Иванушка, не то. Завтра я хочу заставить на дворе котлы поставить и Костры под них сложить. Первый думаю налить до краев водой студеной, А второй водой вареной, а последний молоком, Вскипятя его ключом. Ты же должен постараться пробы ради искупаться в Этих трех больших котлах, в молоке и в двух Водах. "Вишь откуда подъезжает, Речь Иван тут начинает. Шпарят только поросят да индюшек да цыплят. Я ведь, глянь, не поросенок, не индюшка, Не цыпленок. Вот в холодной так оно искупаться бы Можно. А подваривать как станешь, Так меня и не заманишь". Полно, царь, хитрить, мудрить да Ивана проводить. Царь, затрясши бородою: "Что? Рядиться мне с тобою? Закричал он. Но смотри, если ты в рассвет зари не исполнишь Повеление, я отдам тебя в мучение. Прикажу тебя пытать, по кусочкам разрывать. Вон отсюда, болесть злая!" Тут Иванушка, рыдая, Поплелся на сеновал, где конек его лежал. "Что Иванушка не весел, что головушку повесил? Говорит ему конек. Чай, наш старый женишок снова выкинул затею". Пал Иван коньку на шею, обнимал и целовал. "Ох, беда, конек, сказал. Царь в конец меня сбывает. Сам подумай, заставляет искупаться мне в котлах, В молоке и в двух водах, как в одной Воде студеной, а в другой воде вареной. Молоко, слышь, кипяток!" Говорит ему конек: "Вот уж служба, Так уж служба. Тут нужна моя вся дружба. Как же, к слову, не сказать, лучше б нам Пера не брать. От него-то, от злодея, столько бед тебе на шею. Ну не плачь же, Бог с тобой. Сладим как-нибудь с бедой. И скорее сам я сгину, чем тебя, Иван, покину. Слушай, Завтра на заре, в те поры, как на дворе Ты разденешься как должно, ты скажи царю: Не можно ль, ваша милость, приказать горбунка ко мне Послать, чтоб в последний с ним проститься. Царь на это согласится. Вот как я хвостом махну, в те котлы мордой Макну, на тебя два раза прысну, Громким посвистом присвистну. Ты смотри же, не зевай, в молоко сперва ныряй, Тут в котел с водой вареной, а оттудава в Студеной. А теперича молись да спокойно спать Ложись". На другой день утром рано разбудил конек Ивана. Эй, хозяин, полно спать, время службу исполнять. Тут Ванюша почесался, потянулся и поднялся, Помолился на забор и пошел к царю во двор. Там котлы уже кипели, подле них рядком сидели кучера И повара и служители двора. Дров усердно прибавляли. А быванье толковали втихомолку меж собой и смеялися Порой. Вот и двери растворились. Царь с царицей появились и готовились с крыльца Посмотреть на удальца. "Ну, Ванюша, раздевайся и в Котлах, брат, покупайся", царь Ивану закричал. Тут Иван одежду снял, ничего не отвечая, А царица молодая, чтоб не видеть наготу, Завернулся в фату. Вот Иван к котлам поднялся, глянул в них и Зачесался. "Что же ты, Ванюша, стал? Царь опять ему вскричал. Исполняй-ка, брат, что должно". Говорит Иван: "Не можно ль, ваша милость, Приказать горбунка ко мне послать? Я в последний б с ним простился". Царь, подумав, согласился и изволил приказать Горбунка к нему послать. Тут слуга конька приводит и к сторонке сам отходит. Вот конек хвостом махнул, в те котлы мордой макнул, На Ивана дважды прыснул, громким посвистом Присвистнул, на конька Иван взглянул и в котел Тотчас нырнул, тут в другой, там в третий тоже. И такой он стал пригожий! Что ни в сказке не сказать, ни пером не Написать! Вот он в платье нарядился, Царь-девице поклонился, осмотрелся подбодрясь, С важным видом, будто князь. "Эко диво! Все кричали. Мы слыхом не слыхали, чтобы льзя Похорошеть". Царь велел себя раздеть, Два раза перекрестился, бух в котел И там сварился. Царь-девица тут встает, знак к молчанью подает, Покрывало поднимает и к прислужникам вещает: "Царь велел вам долго жить. Я хочу царицей быть. Люба ль я вам? Отвечайте. Если люба, то признайте владетелем всего и Супругом его". Тут царица замолчала, на Ивана показала. "Люба, люба! Все кричат. За тебя хоть в самый ад. Твоего ради таланта признаем Царя Ивана". Царь царицу тут берет, в церковь Божию ведет И с невестой молодою он обходит вкруг налою. Пушки с крепости палят, в трубы кованы трубят, Все подвалы отворяют, бочки с пряжским Выставляют. И напившийся народ что есть мочушки Дерет: "Здравствуй, царь наш со Царицей, с распрекрасной Царь-девицей!" Во дворце же пир горой. Вина льются там рекой. За дубовыми столами пьют бояре со князьями. Сердцу любо. Я там был. Мед, вино и пиво пил. По усам хоть бежало, в рот ни капли Не попало.