Конёк-Горбунок, часть 3: Вот Конёк во двор въезжает

Вот конек во двор въезжает, наш Иван с него Слезает, в терем к месяцу идет и такую речь Ведет: "Здравствуй, месяц Месяцович! Я Иванушка Петрович, из далеких я сторон и привез Тебе поклон". "Сядь, Иванушка Петрович, молвил месяц Месяцович, И поведай мне вину в нашу светлую страну Твоего с земли прихода. Из какого ты народа? Как попал ты в этот край? Все скажи мне, не утай". "Я с земли пришел с землянской, Из страны ведь христианской, говорит, Садясь, Иван. Переехал окиян с поручением от царицы В светлый терем поклониться и сказать вот так Постой. Ты скажи моей родной, дочь ее узнать Желает, для чего она скрывает по три ночи, По три дня лик какой-то от меня. И зачем мой братец красный завернулся в мрак Ненастный и в туманной вышине не пошлет луча ко Мне. Так кажися. Мастерица говорить красно, царица. Не припомнишь все сполна, что сказала мне она". "А какая то царица?" "Это, знаешь, царь-девица!" "Царь-девица? Так она ж ты тобой увезена!" Вскрикнул месяц Месяцович. А Иванушка Петрович говорит: "Известно, Мной. Вишь, я царский стремянной. Ну так царь меня отправил, чтобы я ее доставил В три недели во дворец, а не то меня Отец посадить грозился на кол". Месяц с радости заплакал. Ну, Ивана обнимать, целовать и миловать. "Ах, Иванушка Петрович, молвил месяц Месяцович, ты принес такую весть, Что не знаю, чем и счесть. А уж как мы горевали, что царевну потеряли! Оттого-то, видишь, я по три ночи, По три дня в темном облаке ходила, Все грустила да грустила, трое суток не спала, Крошки хлеба не брала. Оттого-то сын мой красный завернулся в мрак Ненастный, луч свой жаркий погасил, Миру Божью не светил, все грустил лишь по сестрице, Той ли красной царь-девице. Что, здорова ли она? Не грустна ли? Не больна?" "Всем бы кажется красотка, Да у ней, кажись, сухотка. Ну, как спичка, слышь, тонка. Чай, в обхват-то три вершка. Вот как замуж-то поспеет, так небось и Потолстеет. Царь, слышь, женится на ней". Месяц вскрикнул: "Ах, злодей! Вздумал в семьдесят жениться на молоденькой девице. Да стою я крепко в том. Просидит он с женихом. Вишь что старый хрен затеял. Хочет жать там, где не сеял. Полно, лаком больно стал". Тут Иван опять сказал: "Есть еще к тебе прошение, То о китовом прощение. Есть, вишь, море, чудо-кит поперек его лежит, Все бока его изрыты, частоколы в ребра вбиты. Он, бедняк, меня прошал, чтобы я тебя спрошал, Скоро ль кончится мучение, чем сыскать ему прощение И на что он тут лежит". Месяц ясный говорит: "Он за то Несет мучение, Что без Божия веленья проглотил среди морей три Десятка кораблей. Если даст он им свободу, снимет Бог с него Невзгоду, вмиг все раны заживит, Долгим веком наградит". Тут Иванушка поднялся, с светлым месяцем Прощался, крепко шею обнимал, трижды в щеки целовал. "Ну, Иванушка Петрович, молвил месяц Месяцович, благодарствую тебя За сынка и за себя. Отнеси благословение нашей дочке в Утешение. И скажи моей родной: мать твоя всегда с Тобой. Полно плакать и крушиться, Скоро грусть твоя решится, и не старый с бородой, А красавец молодой поведет тебя к налою. Ну, прощай же, Бог с тобою". Поклонившись как умел, на конька Иван тут сел, Свистнул, будто витязь знатный, И пустился в путь обратный. На другой день наш Иван вновь пришел на окиян. Вот конек бежит по киту, по костям стучит копытом. Чудо-юдо рыба-кит, так вздохнувши, Говорит: "Что, отцы, мое прошение? Получу ль когда прощение?" "Погоди ты, рыба-кит", тут конек ему кричит. Вот в село он прибегает, мужичков к себе сзывает, Черной гривкою трясет и такую речь ведет: "Эй, послушайте, миряне, православны христиане! Коль не хочет кто из вас к водяному сесть В приказ, убирайся вмиг отсюда. Здесь тотчас случится чудо, море сильно закипит, Повернется рыба-кит. Тут крестьяне и миряне, православны христиане Закричали: "Быть бедам!" И пустились по домам. Все телеги собирали, в них не мешкая поклали все, Что было живота, и оставили кита. Утро с полднем повстречалось, а в селе уж не Осталось ни одной души живой. Словно шел Мамай войной. Тут конек на хвост вбегает, к перьям близко Прилегает и что мочи есть, кричит: "Чудо-юдо рыба-кит! От того твои мученья, что без божия веленья Проглотил ты средь морей три десятка кораблей. Если дашь ты им свободу, снимет Бог с тебя Невзгоду, вмиг все раны заживит, Долгим веком наградит". И окончив речь такую, закусил узду стальную, Понатужился и вмиг на далекий берег прыг. Чудо-кит зашевелился, словно хом Поворотился, начал море волновать, Из челюстей бросать корабли за Кораблями с парусами и гребцами. Тут поднялся шум такой, что проснулся царь морской. В пушки медные палили, в трубы кованы трубили. Белый парус поднялся, флаг на мачте развился. Поп с причетом всем служебным пел на палубе молебны, А гребцов веселый ряд грянул песню на подхват. Как по моречку, по морю, по широкому раздолью, Чтоб по самый край земли выбегают корабли. Волны моря заклубились, корабли из Глаз сокрылись. Чудо-юдо рыба-кит громким голосом кричит, Рот широкий отворяя, плесом волны Разбивая. Чем вам, други, услужить? Чем за службу наградить? Надо ль раковин цветистых, надо ль рыбок Золотистых, надо ль крупных жемчугов? Все достать для вас готов. Нет, кит-рыба, нам в награду ничего того не Надо, говорит ему Иван. Лучше перстень нам достань, перстень, Знаешь, царь-девицы, нашей будущей царицы. Ладно, ладно. Для дружка и сережку из ушка Отыщу я до зарницы, перстень красный царь-девицы. Кит Ивану отвечал и как ключ на Дно упал.