Натаха

Сто тринадцатая Натаха на Христово Рождество Взбеленилась эта деваха ни с того и ни с Сего. То ль соскучилась по маме, То ли крыша потекла, взобралась на стол с ногами И разделась догола. Вся охрана Посбежалась и толпою у глазка Билась грудью И толкалась На забаву всем зэкам. Ну а что? Сеанс бесплатный, тот же видик, Тот же вход. Правда им порноформатный, Ну а нам и так сойдет. Нет, спросил бы, что случилось, ну ни сердца, Ни души. Тут и ключница явилась, Местной вьюнки Чен Кайши. Рот скривила, хмурит брови, мол, Не на что смотреть. Клок волос, в макушке крови и костей мешок на Треть. И кричит: "Одень рубаху, Не позорь тюрьму, а то..." А в ответ: "Пошла ты, Не одену ни за что". Разошлася, ну, умора, Пяткой по столу лупя. Вызывайте прокурора, Я сегодня вне себя. Тут сосед наш Стенька Пряник, прыщелыга, Пьянь и вор. "Выводи, кричит начальник, Я и буду прокурор". Но и вору был столь вбор, средь жулья начался Спор. Так какого ж прокурора, если вор не прокурор? Вся тюрьма взялась за чашки. Стук да грохот, вой да плач. Будь команда, рвет подтяжки. Во главе дежурный врач. Вон они, держись неволя, лезь под нары, Сто скоси. Кто тут властью Недоволен? Ну ага, ещё спроси. Наконец-то будет страху, глухо щёлкая в запор. И несчастную Натаху волокут на коридор. Рвётся девка, стонет: "Больно", и в глаза плюёт Врачу. Я не властью недовольна, Я мороженого хочу. Врач был дока тёртый, ушлый, не таких Видал за жизнь. В общем, дальше было скучно. Посмеялись, Разошлись. Эх, тюрьма, то ль разрыдаться, То ль повеситься с тоски. Никого сегодня в карцер, никого Под молотки, Никого сегодня в карцер, никого Под молотки.