Слет-симпозиум

Худых с добром дело царил в границах нашей области. У нас четыре Франции, семь Бельгий и Тибет. У нас есть место подвигу, у нас есть место Доблести, а лодырю с бездельником у нас тут места Нет. А так какие новости? Тем более сенсации с террором и вулканами. Здесь все наоборот прополка, культивации. Мели-мели-мели ораторы, конечно, демонстрации хотя Два раза в год. И все же доложу я вам без преувеличения, Как подчеркнул в докладе сам товарищ Пнух, Событием высокого культурного значения стал пятый Слет симпозиум районных городов. Президиум украшен был солидными райцентрами Сморкаль, Дубинка, Грязь и Верхний Самосер. Эх, сумма показателей с высокими процентами. Уверенные лидеры опора и пример. Тянулись Стельки, Чагода, поселок Ногус с городом Угрюм-Бублику-Хурбузова, за ним семь Ипяртов. Чесалась Усть-Тимониться, Залупин сгладил бороду. В общем, много Бодрим всем известных городов. Корма забота общая, доклад задача длинная. Удо и с дисциплиною корма и вновь корма. Пошла чесать губерния. Эх, мать моя пылинная! Как вдруг конвертик с буквами нерусского письма. Президиум пошумелся, сложилась точка зрения. Депеша эта с Запада, тут бдительность нужна. Вот в Тимониться построен институт сыроварения. Анастась Грамотный и в аглицком сильна. Читай! С поклоном обращается к нам тетушка. Ой, робок я после собрания. Зовусь на завтрак к ней. Товарищи спокойнее! Прошу оставить робок. Никто из нас не ужинал, у нас дела важней. Ответим с дипломатией. Мол, очень благодарны, мол, ценим и так далее. Но, так сказать, дергуш, такие нашей области дела Идут ударные, что даже в виде исключения нам никак Не вырвать пять минут. И вновь пошли нацеливать на новые свершения. Была повестка муторной, как овсяной кисель. Вдруг телеграмма Бьючелом. Примите предложение, давайте пообедаем для вас Накрыт Брюссель. Кисло-напряженное гнетущее молчание. В такой момент не рыпайся, а лучше не дыши. И вдруг оно прорвалось голодное мычание. Все боль в кишке у маленького города Шиши. Бедняга сконфузился, лопатками дует холодом, А между тем мычание все громче да точней. Позор ему, приспешнику предательского голода! Никто из нас не завтракал. Дела для нас важней. Товарищи, товарищи, спокойнее! Ответим с дипломатией. Но ярость благородная вскипала, Как волна. К вашему дипломатию. Губарски, как к отцу и матери, Встречала с места станция Октябрьская весна. Ответим по-рабочему, отчетом тревожиться. У на-на-на карню видали мы буржуйские харчи. Так заявила грамотный товарищ Усть-Тимониться и Хором поддержали ее вслед за все малые прыщи. Трибуну отодвинули и распалили брение, Хлебали предложение, как балданку с пирогом. Объявлен полупадочным процесс пищеварения, А сам Шишиматерым, но подсознательным врагом. Пущай он хоть по явится Иудиными корками. Чужой жратвы не надобно. Пусть нет, зато своя. Кто хочет много сахару, тому дорога горька, Мол. А тем, кто стопятидесятых, товарищи, Положено встать. Я недостеленный полк тридцать седьмого километра, Шикал сосед радостно в спине его, В спине. Он опытный ленинист, но не поклонник стиля Ретро, давно привыкший истину искать в чужой миме. Инцидент шиша горел Красивым синим пламенем, а то его вредителя рубили Его с плеча. И было света одного с переходящим Знаменем, когда ему товарищи слепили строгача. В общем, мы одна семья, единая, Здоровая, элюдор-нордейская. Ворочали столы, президиум столичную, А верная рать в угловую. Один в шум гоп попал, и зря вы светлым. Потом по пьяной волочке пошли по главной улице, Ругались, пели, плакали и скрылись в черной мгле. В Мадриде остыли соусы, в Париже сдохли устрицы и Безнадежно таяло в Брюсселе крем-брюле.