Хозяйка

Сегодня ночью дьявольский мороз. Открой, хозяйка, бывшему солдату. Пусти погреться, я совсем замёрз враги сожгли мою Родную хату. Пусти погреться, я совсем замёрз враги сожгли мою Родную хату. Перекрестившись истинным крестом, Ты молча мне подвинешь табуретку и самовар ты Выставишь на стол, на чистую крахмальную Салфетку. И калачи достанешь из печи с ухватом длинным Управляясь ловко. Пойдёшь в чулан за пряниками, ключи я рну со Своей заветной поллитровкой. И я поиграю на твоей гармони, рвану вдвоём трёхрядку От души. Ну чего сидишь, как будто на иконе? А ты давай пляши, пляши, танцуй, Пляши! Когда закружит мои мысли хмель и День Победы я Не доиграю, тогда уложишь ты меня в постель, Потом сама тихонько ляжешь краю. А через час я отвернусь к стене, Пробормочу с ухмылкой виноватой: "Я не солдат. Зачем ты веришь мне? Я всё наврал. Цела моя родная хата. Я не солдат. Зачем ты веришь мне? Я всё наврал. Цела родная хата, И в ней есть всё: часы, пылесос. И в ней вполне достаточно уюта. Я обманул тебя, я вовсе не замёрз. Ну хоть бы всего На три минуты. Я обманул тебя, я вовсе не замёрз. Ну хоть бы всего на три минуты. Известна цель визита моего: чтоб переспать с Соседкой-вдовой. А ты ответишь: "Ничего", и тихонько покачаешь головой. А ты ответишь: "Это ничего", и тихо покачаешь Головой. И вот тогда я кое-чего пойму, и кумач я Чуть серьёзно пожалею, и я тебя покрепче обниму, И буду греть тебя, пока не отогрею. Да, я тебя покрепче обниму, стану сыном, Мужем, сватом, братом. Ведь человеку трудно одному, когда враги сожгли Его родную хату. Ведь человеку трудно одному, когда враги сожгли Родную хату.