Легенда об Орионе

В дремучий лес идя как на служенье, Тропой глухою женщина брела, давно Забыв про страхи и сомненья, оставив Навсегда свои дела. Сиреневую шаль закутав в плечи, Садится у потухшего костра. В прохладном, Одиноких хмурый вечер все ждет она, Когда придет пора. Тот миг придет, когда зарю светлой На небесах великий пес севнет, Из пасти пса неслышно, незаметно Божественная искра упадет. К земле паря, где ждет она и снова Никак не может развести огонь, К прощанию и к прощению готова, Протягивает ввысь свою ладонь. Да не пропустит точное мгновенье, Лет через восемь долгих световых, Огонь священной искры нисхожденья на Линии судьбы напишет стих. От искры той костер тотчас проснется, Займется на лесной поляне пламя, А женщина к костру поближе жмется, Взрастив огонь зелеными глазами. И пламя оживит воспоминания о Том лесном охотнике прекрасном, Давным-давно ходившим на свиданья И умолявшим о любви напрасно. Ему навстречу сердце не открылось, Ведь боги не назначили число. Явив с небес закон и справедливость, Сменили прежний гнев они на милость. И что-то невзначай произошло. Когда в лесу собаки Ориона Преследовали зайца по пятам, Она смотрела тихо, удивленно, как Заяц прибежал к его ногам. Зайчишка знал, где он найдет защиту, Где вдруг сойдутся важные пути. Лишь тот, чье сердце для любви открыто, Посмеет пострадавшего спасти. И лаяли собаки безупречно, Тревожили могучего Тельца. И стала эта сказка былью вечной и Поднялась на небо в дом отца. А женщина останется земною и Будет век земной свой коротать, В то место приходить ночной тропою, Да молча об охотнике Мечтать. Сиреневую шаль закутав плечи, в Костер глядит и знает наперед, Что станет ей прозрачнее и легче, Все смертное ее огонь сожжет. Она огню свои подставит руки, Избавит пламя от душевных мает. Конец придет мучительной разлуке. Теперь она бессмертной тоже станет. В себе сжигая бренно-наносное, Любовь и мудрость воссоединим. Становится бессмертным все земное, Небесное становится земным.