Реквием

Сколько лет, а всё не то, словно в старое Пальто. Задувает ветер листья жёлтых истин и в кино. Не с кем в голос хохотать, пополам пилить кровать. Ты меня скорей заполни, по ночам кричит тетрадь. Клетки белы пустоты пустовали там, Где ты. Не ходила по квартире, Не стояла у плиты. Да телефоны, провода, да солёная вода. Отправляясь в никуда, ты не забудь, Что навсегда. Всё бывает только раз там, где рулит нефть и Газ. Кроме нас с тобою нету никого с тобою Нас. Вот бы вовсе обнаглеть и внезапно умереть, Чтобы времени глухому, как назло, Не постареть. Чтобы времени глухому, как назло, Не постареть. Хочешь правильный олдскул или этакий ньюскул? Для поэта это рамки для его широких скул. Там, где тихое ура будоражит сон двора, Искры быстро вылетают у него из-под пера. Барабанит по стеклу, где-то президент уснул. Дух захватывает рифма, кружка кофе, Стол и стул. Ты подумала, что там будет лучше По утрам, а потом за две недели прочитала Шантарам. Коромысло тянет вниз, вызывает зал на бис. Декламирует реклама позитивный свой девиз. Неба серого плита, тень усатого куста. И целует безответно дождь усталые уста. Посмотри, Как мир хорош, если горя ни на грош. Если ты от этой жизни ничего вообще не ждёшь. Не пускаешь пузыри, не ночуешь у двери. И уверен, что потеря начинается внутри. Да только нет покоя там, где прошёл гиппопотам Неуклюжего невежества по бежевым цветам. Там высокая тоска в шерстяных сидит носках, Держит за руку так нежно и не хочет отпускать. Но всему придёт конец. А кто выжил молодец. И достанется в наследство тому алых слов столбец. Это всё, что накопил, не жалея сна и сил. И в холодные ладони вещи вечности вложил. И в холодные ладони вещи вечности вложил.