Колыбельная

Па-па, па-ба-ба-па, Па-ба-ба, Па-па, па-ба-ба-па, Па-ба-ба-па. Дурень-ветер вел беду за собою в поводу. Ой-ли, ой люли, прилетели снегири. И словно губы алые рябины гроздья спелые. А щеки твои впалые, брови твои белые. Ты, зима моя белоснежная, обняла меня, Сука нежная, протянула руки да прикрыла веки, Затянула песню ветра льда. Навсегда, Навсегда. Па-па, Па-ба-ба-па, па-ба-ба, ба-ба-па. Па-па, па-ба-ба-па, Па-ба-ба-па. Дурень-ветер плел печаль, на плечах лежит как шаль. Ой-ли, ой люли, прилетели снегири. И как в кипящее олово махнула в прорубь голая, Окунула плечи, грудь и босиком по снегу в путь. Ты, зима моя белоснежная, обняла меня, Сука нежная, протянула руки да прикрыла веки, Затянула песню ветра льда. Навсегда, Навсегда. Па-па, па-ба-ба-па, Па-ба-ба, ба-ба-па. Па-па, па-ба-ба-па, па-ба-ба-па. Па-ба-ба-па, Па-ба-ба-па, Па-ба-ба-ба-па, па-ба-ба-па. Дурень-ветер спрашивал, щеки льдом раскрашивал. Ой-ли, ой люли, прилетели снегири. Тепло ли тебе, девица? Тепло ль тебе, красавица? Что же слезы катятся? Что тебе не нравится? И песню пел шепотом, шелестом, Шорохом. И сгорел хворостом, рассыпался ворохом, Ворохом пепла. И пришла зима белоснежная, обняла меня, Сука нежная, протянула руки да прикрыла веки, Затянула песню ветра льда. Навсегда, Навсегда, Навсегда, Навсегда, Навсегда. Па-па, па-ба-ба-па, Па-ба-ба, ба-ба-па. Па-па, па-ба-ба-па, Па-ба-ба-па.