Бродяга

Пусть не скрутит километраж у пары моих двоих, Но снова испытал мандраж, опять засев за новый стих. И ослепляет лунный свет ещё нетронутый лист. Он так до ужаса пуст, он так до горечи Чист. Но это даже неплохо, может другому послужит. Я стал своим же отражением в каждой пройденной луже. И если дойду до конца, то всем привет и Передам. Мои старые куплеты сохранит лишь береста. Эй, путник, погоди ты, не спеши ты, посиди. Неважно, сколько позади нам топать ещё до седин. Йоу, давай присядем, обсудим вес перипетий, Что повстречались на пути нам. Наш лог шагает по сети, он в твои уши Залетит, и это так, как ни крути, Брат. Неважно, сколько нам идти, Словно маяк где-то вдали укажет курс этот мотив. Это северные парни, и мы ищем свой пляж. Пусть он вовсе не идеален и добраться туда тяжко. Я ловлю его сигналы, собираю саквояж и выдвинусь к Нему навстречу, дав последнюю затяжку. Исподлобья брошу взор на столь туманный горизонт. Неизвестность так ужасна, всё как есть, Без прикрас. Пусть он выглядит опасным, Ты не прячь своё лицо. И самому себе назло без колебаний жму на газ. Как выходец с периферии я покинул свой район. Как дойдём, сказал, до центра, так и сразу запоём Там. Не найдя родных, я двинул прочь, возможно, Я и бестолочь. Тогда спасибо Господу, Что целый мир мне послан был, а не конкретное Место. Куда иду, неизвестно, живу на пране и пресной Воде. Зато не вынесу дверь с петель, Не напугает и вовек метель. В неделю сотни километров исходил всё поперёк и Вдоль. Если лёгкая простуда, поберёг себя и в бой. За добрым словом и не больше потревожу ваш покой. Заночую, где позволят, как рассвет уйду долой. Мы не увидимся больше, я благодарен за помощь. Верю, бродягу запомнишь, я был другим среди прочих. Освещал даже ночью, я без вещей на обочине, И нет маршрутов попроще мне. По пустынным улицам Москвы идёт бродяга, Сам не зная куда. Глазами ищет свежие цветы, а под ногами мёрзлая Земля, а под ногами мёртвая трава. Над головой яркая луна, над головой Бог и Облака, а в сердце и радость, и тоска. До того каменею, что аж не вижу света. И не одно и то же пост или кетодиета. Мне путь открыт, но я буксую, колёса увязли. Душу открыл, но вот беда, на ней коррозия зли. И не поможет холисал, хоть я залил тюбик целый. И суть не в том, чтоб непременно слышать это Со сцены. Мы тет-а-тет с тобой в наушниках в Вагоне метро. Город замело, но строки эти греют Нутро. Давеча я сам бродил, будто потерянный. Берег не видел, лишь маяк вдали время от времени. Грустное небо над нами что-то точно да знает, Но от нас скрывает то, чего так не хватает. В капкан попали обеими ногами. Сколько бы ни звали людей, никто не помогает. Неоновые вывески закрытых магазинов ночью манят к Себе нарушителей режима. Почему не спишь и одет легко? В городе зима, снега намело, ну и поделом. Сам свой выбрал путь, значит, вывози. Тоска с собой, молитва слов, ну и називин. Пере-перестрадал местами свою душу, повредив Хрустальную. Вырвал сердце, оставил камень, Обе бездны пред собой созерцая. Бездна добра и бездна зла, вот уж истинно широк Натуре. Стоит только поддаться второй, и белый снег Обратится в бурю. Карамазовская душа, Идеалы и пороки в купе. А в фристайле кутежа высокие нравы, Грязные руки. Боже, спаси меня от всякого зла, Пред иконою тебе молюсь. Полюблю тогда весь мир и паче снега убелюсь. Я не Алёша, хоть и чем-то похож, Но от этих мыслей мне всё так же тревожно. И я бреду, будто в бреду, куда глаза глядят. Скультсутские брата, не мытарь и не свят. По пустынным улицам Москвы идёт бродяга, Сам не зная куда. Глазами ищет свежие цветы, а под ногами мёрзлая Земля, а под ногами мёртвая трава. Над головой яркая луна, над головой Бог и Облака, а в сердце и радость, и тоска. По пустынным улицам Москвы идёт бродяга, Сам не зная куда. Глазами ищет свежие цветы, а под ногами мёрзлая Земля, а под ногами мёртвая трава. Над головой яркая луна, над головой Бог и Облака, а в сердце и радость, и тоска. А в сердце и радость, и тоска. А в сердце и радость, и тоска. А в сердце и радость, и тоска.