Бим! Мальчик мой!

Бим, Мальчик мой. Дурачок. Бимка. Жалобно и, казалось, безнадежно он вдруг начинал Скулить, неуклюже переваливаясь туда-сюда. Искал мать. Тогда хозяин сажал его себе на колени и совал В ротик соску с молоком. А что же еще остается делать месячному щенку, Если он ничего еще не понимает в жизни ровным Счетом, а матери все нет и нет? Вот он и пытается время от времени задавать грустные Концерты. На четвертый день малыш уже стал привыкать К теплоте рук человека. Щенки очень быстро начинают отзываться на ласку. А имя свое, Имя он сразу запомнил? Не сразу, нет. Но уже через неделю точно установил, Что он Бим. В два месяца Бим с удивлением увидел вещи. Высоченный для щенка письменный стол, А на стене ружье, охотничью сумку. Вторая стена была занимательнее. Она вся состояла из разных брусочков, Каждый из которых хозяин мог вынуть и вставить Обратно. В возрасте четырех месяцев, Когда Бим уже смог дотянуться на задних лапках, Он сам вытащил такой брусочек и попытался его Исследовать, Но тот зашелестел почему-то и оставил в зубах Бима Бумажный листок. Это еще что? Нельзя! Бим, нельзя. После такого внушения даже человек откажется от Чтения. Но Бим нет. Он долго и внимательно смотрел на книги, Склоняя голову то на один бок, то на другой, И, видимо, решил-таки, раз уж нельзя эту, Возьму другую. Он тихонько вцепился в корешок и Утащил это самое под диван. Там отжевал сначала один уголок переплета, Потом второй, а забывшись, выволок незадачливую Книгу на середину комнаты и начал терзать лапами, Играючи, да еще с припрыгом. Вот тут-то он и узнал как следует, Что такое больно И что такое нельзя. Книги нельзя. Нельзя, мальчик. Нельзя, глупыш, нельзя. Хотя Бим из породы шотландских сеттеров, Но окрас его абсолютно нетипичен. Вот в чем вся соль. По стандартам охотничьих собак сеттер гордон должен Быть обязательно черный, с блестящим синеватым Отливом цвета воронова крыла и обязательно с четко Отграниченными яркими рыже-красными подпалинами. А Бим выродился таким. Туловище белое, но с рыженькими подпалинами и даже Чуть заметным рыжим крапом. И только одно ухо и одна нога черная действительно, Как вороново крыло. Второе ухо мягкое, желтовато-рыженького цвета. По охотничьим правилам такой окрас считается Признаком вырождения. И родословную ему не дадут, и на выставку не Примут. Плохо, Бим. Плохо. Услышав свою кличку, Бим поднялся с лежака, Сел, Наклонил голову на сторону черного уха, Будто слушал только желто-рыженьким. Это было очень симпатично. Всем своим видом он говорил: "Ты хороший, Мой добрый друг. Я слушаю. Чего же ты хочешь?" Ну ладно, Бим, Будем жить. Хотя бы и без родословной. Ты молодец, хороший пес. Хороших собак все любят. Хорошо. Все равно хорошо, мальчик. Так они и жили вдвоем в одной комнате. Бим рос крепышом. Очень скоро он узнал, что хозяина зовут Иван Иванович, и мало-помалу понял, Что ничего нельзя трогать, можно только смотреть на Вещи и на людей. И вообще все нельзя, если не разрешит или не Прикажет хозяин. Слово "нельзя" стало главным Законом жизни Бима. А глаза Ивана Ивановича, интонация, Жесты, четкие слова-приказы и слова ласки Были руководством в собачьей жизни. Так было дома. Но не так было на лугу, Где оба забывали обо всем. Здесь можно было бегать, резвиться, Гоняться за бабочками, барахтаться в траве. Все было позволительно. Однако и здесь после восьми месяцев жизни Бима все Пошло по воле хозяина. Бим понимал каждую его команду. Поди. Поди. А, Значит, можно поиграть. Назад. О, очень понятно. Назад. Лежать. Абсолютно ясно. Ап! Ну, перепрыгивай, Бим. Ищи. Разыскивай кусочки сыра. Рядом. Вот иди рядом, но только слева. Ко мне! Быстро к хозяину. Будет кусочек сахара. Прошло два года. Бим стал отличной охотничьей собакой, Доверчивой и честной. Он знал уже около ста слов, относящихся к охоте И дому. По глазам понимал: хорошо смотрит хозяин на Человека и Биму он знакомый с той же минуты. Недружелюбно глянет и Бим иной раз даже и взрычит. Но никогда и никого Бим не укусил, Хоть на хвост наступи. Лаем предупредить ночью, что к костру подходит Чужой, пожалуйста. Но укусить ни в коем случае. Такая уж интеллигентная порода. Тебе уже Третий год, Бим. Пора знакомиться с лесом. Стояла ранняя весна. Когда они добрались до леса, Вечерняя заря Только начиналась. Ветви слегка шумели от легкого ветра, Верхушки стволов легонько покачивались. Деревья казались живыми. Все было таинственно шуршащим И густо пахучим. И деревья, и листва под ногами, Мягкая, с весенним запахом лесной земли. И шаги хозяина, осторожные, Тихие. Не поймешь, Бимка, что к чему. Подожди малость. Скоро поймешь. А лес шумел, но все тише и тише. Потом и совсем затих. Как-то сразу, будто кто-то невидимый взмахнул Могучим крылом над деревьями в последний раз. Хватит шороху. Ветви стали недвижны. Деревья, казалось, Засыпали. И вдруг, Вдруг вверху кто-то захоркал. Бим услышал это первым и вздрогнул. Хозяин тоже. Оба смотрели вверх, только вверх. Неожиданно на фоне багряно-синеватой зари вдоль Просеки показалась птица. Она летела прямо на них. Иван Иванович вскинул ружье И не выстрелил. Хорошо, Бим. Жизнь начинается вновь. Весна. Пусть живет и вальдшнеп. Но вот и лето пролетело. Однажды ночью хозяин закрыл поплотней окно. Морозец, Бимка, Первый морозец. На охоту завтра, На охоту, Бим. Это слово Бим знал. Он завертелся, заюлил волчком, Хватая собственный хвост, взвизгнул, Потом сел и впился глазами в лицо хозяина. Это обворожительное слово "охота" знакомо Биму как Сигнал к счастью. Утром они вместе собрали рюкзак, Протерли от масла стволы ружья, легко позавтракали. На охоту идти нельзя наедаться. Проверили патронтаж. Работы было много за этот короткий час сборов.