Каждый вечер Deluxе

Распустила волосы, И не слышно голоса. Россыпь веснушек у тебя на плечах Напоминает полосы над небом, разбитым поровну Молнией днем и черной ночью бессонницей. Ведь это мы. Мы будем особенными. На двоих мир неосознанный, пронизанный донельзя Теплом твоей белой холодной руки. Мне так страшно осознавать, что все это может Закончиться, но только, пожалуйста, Не наступи момент, когда взъерошенными больше не Будут твои черные волосы. А так хочется просто забыть, и больше не будет Никаких на двоих. Забирай меня полностью. А если хочешь, можешь еще и убить. Ты только за меня держись. Мы будем чем-то больше. Мне давно уже не подвластно все то, что было Моим. И если тебе понадобится, Ты можешь вырвать мне сердце и уходить. Да, оно мне не нужно, если тебя рядом не Будет. Да, оно мне не нужно, если не будет Той, ради которой я решился на жизнь. Ты только мне приснись, коснись души, А ты целуй другого. Пусть он будет тебе мил, а я лишь буду Ждать, когда снова молния даст мне вспомнить твои Плечи и то, как хотел мне, разбудив тебя, Поудобнее лечь в каждый теплый летний вечер. Матрас распилен пополам, чтобы тяжелая моя слеза не Помешала нам забыть друг друга навсегда, Отдаться в плен холодным голубым глазам, В которых я погиб, пытаясь для себя найти все То, что так давно утратил этот мир. Разделим стены, шторы, коридоры, Но пополам не надо. Пускай тут холод, и если его нет, То значит, кто-то так замерзнет по ту сторону реки. Пытаться плыть определенно глупо. Я убил всех своих друзей. Вот та стена от коридора и угол, Пустовавший без дверей. Но пусть уж будет так. Мне правда ничего не нужно. Ведь каждый новый день не будет так натужен, Если я буду знать, что засыпает кто-то там в Тепле. Я слушал голос из дверей, Стучавший в окна голос. Нам не хватает только полос на лице, чтобы делить С друг другом воздух. Наш мир разрушен сном, но где-то на единственном Балконе сидел один, не видя в сумраке ночном. Река под ним течет или море. Два неба обнажают дно, смыкаясь, Словно ставни у каната, привязанного под окном Фрегата, бросая искры на окно. Подушку обхватив, скользил по стенам и надвесам, Жестоко руша мир неописуемый словесно. Два моря с помощью стены, терзаясь страшной мыслью, Пытались дотянуться до руки, пытавшейся поймать их Искры так тихо, что не слышно слов. В пустом окне он видел город, боролся с тяжестью Оков, которые в народе звали голод. Но тот балкон был недвижим, и только сигареты Поплавками тонули, брызгам подарив все тонны Пристальных вниманий, и скобы под ледяными Простынями. Два глаза источали крик, А руки издавали шорох во мраке, Защищая их, потерянных в махровых шторах. Сто сорок семь минут до пустоты, а ветер время Подгоняя, искал то место, где не он, А они Потеряны на этой набережной.