Бабочки E

Это мой тутовый кокон. Ага, в таком, как он, одни лишь стены без окон. Зато я вне закона. Я не Голиаф, не Давид. Да, я ядовит. Мне надо видеть, надавить. Надо, видимо, мне синие птицы. Хотелось быть синицей, например, но я всего то был бы синицей примерной, как мои собратья. Ползал, перебирая монотонно лапами, а слезы капали на пол. Говорят, не стоит пытаться. Тело в гравитации. Это выстрел. Кто-то ее выстроил быстро. Собственный шелковый кокон. Ушел в него так глубоко. И похуй ваши заботы, проблемы. Думал, мой персональный плен спасет от системы. Но проведя анализ темы, я понял мои здесь стены, те в отпечатке сетчатки увидел на листе. Мы запись сделали с теми, кто не был в теме с нами, прятался за снами. А крылья крепнут, только ветер знамя кокона треплет. Бабочки в баночке. Засохнем за ночь и умрем. Повесят в рамочке нас на белом фоне за стеклом, чтоб радовать детишек, мамочек, глаз. Но это не напрасно. Мы после смерти прекрасны. Бабочки в баночке. Засохнем за ночь и умрем. Повесят рамочке нас на белом фоне за стеклом, чтоб радовать детишек, мамочек, глаз. Но это не напрасно. Мы после смерти прекрасны. Мотивы Латина, рутина мне опротивели слезоточивые речитативы одиночества. И вот однажды среди ночи встал, дал старт, не очень стар, оставив по пути где-то там страх. Всех страх разошелся. Шел в прах из трубы густой пар. Я теперь из тот град. Вот тебе пустой кадр. Уберите стоп кран. Так скажите, кто прав? Кто среди кустов трав все законы поправь. Летит оковы сбросив с крыльев я икона номер восемь. Храмы покрываю былью. Мессия вашей секты в небе синем. Мы инсектов. Допустимо веселиться по пути на виселицу, достигая стадии имаго. Мы устремляемся к нектару маковому. Быть может, в этом есть предназначение. Жизнь задача. И вот опять текут уже от счастья слезы. Часто презирал критику. Должен начаться звездный час мой. Я, как Нибиру на соцветие апеллирую. Но кто ответит, как я не заметил эти сети? Я не был к этому готов, не знал, что надо мне держаться ближе к небу, дальше от цветов. Там засада. Юннаты Пинкертоны нас ловят на бутоны. Одно движение сачком и в баночку. Вы задавите хоть, но я не дам вам коек. Всегда так было. Это зависимость интолерантность. Мы же как крылья. Мой жест прощальный тебе, начальник, пусть снится, как бабочки отчаянно умеют перед смертью питься. Бабочки в баночке. Засохнем за ночь и умрем. Повесят в рамочке нас на белом фоне за стеклом, чтоб радовать детишек, мамочек, глаз. Но это не напрасно. Мы после смерти прекрасны. Бабочки в баночке. Засохнем за ночь и умрем. Повесят в рамочке нас на белом фоне за стеклом, чтоб радовать детишек, мамочек, глаз. Но это не напрасно. Мы после смерти прекрасны. Засохнем за умрем. На белом фоне за стеклом. Засохнем за ночь и умрем. На белом фоне за стеклом.