Чайка. Действие 4

Действие четвертое. Одна из гостиных в доме Сорина, Обращенная Константином Треплевым в рабочий кабинет. Направо и налево двери, ведущие во внутренние покои, Прямо стеклянная дверь на террасу. Кроме обычной гостиной мебели, в правом углу Письменный стол, возле левой двери турецкий диван, Шкап с книгами, книги на окнах, На стульях. Вечер. Горит одна лампа под колпаком. Полумрак. Слышно, как шумят деревья и воет ветер в трубах. Стучит сторож. Медведенко и Маша входят. Константин Гаврилович! Константин Гаврилович! Нет никого. Старик каждую минуту все спрашивает: где Костя, Где Костя? Жить без него не может. Боится одиночества. Какая ужасная погода! Это уже вторые сутки. На озере волны громадные. В саду темно. Надо бы сказать, чтобы сломали в саду тот театр. Стоит голый, безобразный, как скелет. Занавеска от ветра хлопает. Когда я вчера вечером проходил мимо, то мне Показалось, будто кто в нем плакал. Ну вот. Поедем, Маша, домой. Я здесь останусь ночевать. Маша, поедем! Наш ребеночек, небось, Голоден. Пустяки. Его Матрена покормит. Жалко. Уже третью ночь без матери. Скучный ты стал. Прежде, бывало, хоть пофилософствуешь, а теперь все Ребенок домой, ребенок домой. И больше от тебя ничего не услышишь. Поедем, Маша. Поезжай сам. Твой отец не даст мне лошади. Даст. Ты попроси, он даст. Пожалуй, попрошу. Значит, ты завтра приедешь? Ну, завтра. Пристал. Зачем это, мама? Петр Николаевич просил послать ему Костю. Давай я. Старый, что малый. Так я пойду? Ну, иди с Богом. Прощай, Маша. Прощайте, мама. Прощайте, Константин Гаврилович. Угу. Никто и не думал и не гадал, Что из вас, Костя, выйдет настоящий писатель. А вот, слава богу, и деньги стали вам присылать Из журналов. И красивый стал. Милый Костя, хороший, будьте поласковей с моей Машенькой. Оставь его, мама! Она славненькая. Женщине, Костя, ничего не нужно, только взгляни на Нее ласково, по-сибезному. Вот и рассердили. Надо было приставать? Жалко мне тебя, Машенька. Очень нужно. Сердце мое за тебя переболело. Я ведь все вижу, все понимаю. Все глупости. Безнадежная любовь это только в Романах, пустяки. Не нужно только распускать себя и все чего-то ждать. Ждать у моря погоды. Раз в сердце завелась любовь, Надо ее вон. Вот обещали перевести мужа в другой Уезд, как переедем туда, все забуду, с корнем из Сердца вырву. Костя играет, значит, тоскует. Главное, мама, перед глазами не видеть. Только бы дали моему Семену перевод, А там, поверь, в один месяц забуду. Пустяки все это. У меня теперь в доме шестеро, а мука семь Гривен пуд. Вот тут и вертись. Вам хорошо смеяться. Денег у вас куры не клюют. Денег? За тридцать лет практики, Мой друг, беспокойной практики, Когда я не принадлежал себе ни днем, ни ночью, Мне удалось скопить только две тысячи. Да и те я прожил недавно за границей. У меня ничего нет. Ты не уехал? Что ж, когда не дают лошади. Глаза б мои тебя не видели. Сколько у вас перемен, однако. Из гостиной сделали кабинет. Здесь Константину Гавриловичу удобнее работать. Он может когда угодно выходить в сад и там Думать. Где сестра? Поехала на станцию встречать Тригорина. Сейчас вернется. Если вы нашли нужным выписать сюда Сестру, Значит, я опасно болен. Вот история. Я опасно болен, а меж тем мне не дают Никаких лекарств. А чего вы хотите? Валериановых капель, соды, хины? Ну, начинается философия. Ох, что за наказание! Это на диване для меня постлано? На вас, Петр Николаевич. Месяц плывет по ночным Небесам. Благодарю Вот, хочу дать Косте сюжет для повести. Она должна называться так: "Человек, который хотел." L'homme qui a voulu. В молодости когда-то хотел я сделаться литератором и Не сделался. Хотел говорить красиво и говорил отвратительно. И все, и все такое. Того, не того. И бывало, резюме везешь, везешь, Даже в пот ударит Хотел жениться и не женился. Хотел всегда жить в городе, и вот кончаю свою Жизнь в деревне и все. Хотел стать действительным статским советником и Стал. А, Вот к этому я не стремился. Это вышло само собой. Выражать недовольство жизнью в шестьдесят два года, Согласитесь, это не великодушно. Какой упрямец! Поймите, жить хочется. Это легкомыслие. По законам природы всякая жизнь должна иметь конец. Вы рассуждаете, как сытый человек. Вы сыты и потому равнодушны к жизни. Вам все равно. Но умирать и вам будет страшно. Страх смерти животный страх. Надо подавлять его. Сознательно бояться смерти только верующие в вечную Жизнь, которым страшно бывает своих грехов. А вы, во-первых, неверующий, во-вторых, Какие у вас грехи? Вы двадцать пять лет прослужили По судебному ведомству, только всего. Двадцать восемь. Вот. Мы мешаем Константину Гавриловичу работать? Нет, ничего. Позвольте вас спросить, доктор, какой Город за границей вам больше понравился? Генуя. Почему Генуя? Там превосходная уличная толпа. Когда вечером выходишь из отеля, то вся улица бывает Запружена народом. Движешься потом в толпе без Всякой цели туда-сюда по ломаной линии. Живешь с ней вместе, сливаешься с ней психически Начинаешь верить, что в самом деле возможна одна Мировая душа, вроде той, которую когда-то в вашей Пьесе играла Нина Заречная. Кстати, где теперь Заречная? Где она и как? Должно быть, здорова. Мне говорили, будто она повела какую-то особенную Жизнь. В чем дело? Это, доктор, Длинная история. А вы покороче. Она убежала из дому и сошлась с Тригориным. Это вам известно? Знаю. Был у нее ребенок. Ребенок умер. Тригорин разлюбил ее и вернулся к своим прежним Привязанностям, как и следовало ожидать. Впрочем, он никогда не покидал прежних, А по бесхарактерности как-то ухитрился и тут, И там. Насколько я мог понять из того, что мне известно, Личная жизнь Нины не удалась совершенно. А сцена? Кажется, еще хуже. Дебютировала она под Москвой в Дачном театре, Потом уехала в провинцию. Тогда я не упускал ее из виду и некоторое Время куда она, туда и я. Бралась она все за большие роли, но играла грубо, Безвкусно, с завываниями, с резкими жестами. Бывали моменты, когда она талантливо вскрикивала, Талантливо умирала, но это были только моменты. Значит, все-таки есть талант? Понять было трудно. Должно быть, есть. Я ее видел, но она не хотела меня видеть, И прислуга не пускала меня к ней в номер. Я понимал ее настроение не настаивал на свидании. Что вам еще сказать? Потом, когда я уже вернулся домой, Получал от нее письма. Письма умные, теплые, интересные. Она не жаловалась, но я чувствовал, Что она глубоко несчастна, что ни строчка, То больной натянутый нерв. И воображение немного расстроено. Она подписывалась Чайкой. В Русалке мельник говорит, что он ворон, Так она в письмах все повторяла, что она чайка. Теперь она здесь. То есть как здесь? В городе на постоялом дворе. Уже дней пять как живет там в номере. Я было поехал к ней, вот Марья Ильинична ездила, Но она никого не принимает. Семен Семенович уверяет, будто вчера после обеда Видел ее в поле, в двух верстах отсюда. Да, я видел. Шла в ту сторону к городу. Я поклонился, спросил, отчего не идет к нам в Гости. Она сказала, что придет. Не придет она. Отец и мачеха не хотят ее знать. Везде расставили сторожей, чтобы даже близко не Допускать ее к усадьбе. Как легко, доктор, быть философом на бумаге. И как это трудно на деле. Прелестная была девушка. Что? Прелестная, говорю, была девушка. Действительный статский советник Сорин был даже в Нее влюблен некоторое время. Старый ловелас. Кажется, наши приехали со станции. Да, я слышу маму. Не обращайте внимания. Мы все стареем, выветриваемся под влиянием стихий, А вы, многоуважаемая, все еще молоды. Светлая кофточка, живость, грация. О, Вы опять хотите сглазить меня, скучный человек. Здравствуйте, Петр Николаевич. Что это вы все хвораете? Нехорошо. Мария Ильинична. Узнали. Как же. Замужем? Давно. Счастливы? Константин, здравствуйте. Ирина Николаевна говорила, что вы уже забыли старое И перестали гневаться. Костя, милый, Ну как ты здесь? Борис Алексеевич привез журнал с твоим новым Рассказом. Благодарю вас, вы очень любезны. Вам шлют поклон ваши почитатели. В Петербурге и в Москве вообще заинтересованы вами, И меня все спрашивают про вас. Спрашивают, какой он, сколько лет, брюнет или Блондин. Думают все почему-то, Что вы уже немолоды. И никто не знает вашей настоящей фамилии, Так как вы печатаетесь под псевдонимом. Вы таинственны, как Железная маска. Надолго к нам? Нет, завтра же, Думаю, в Москву. Надо. Тороплюсь кончить повесть и затем еще обещал дать Что-нибудь в сборник. Одним словом, старая история. Погода встретила меня неласково. Ветер жестокий Завтра утром, если утихнет, Отправлюсь на озеро удить рыбу. Кстати, надо осмотреть сад и то место, Где, помните, играли вашу пьесу? У меня созрел мотив, надо только возобновить в Памяти место действия. Папа, позволь мужу взять лошадь, ему нужно домой. Лошадь домой. Сама видела, и сейчас посылали на Станцию. Не гонять же опять. Но ведь есть и другие лошади. М? С вами связываться. Я, Маш, пешком пойду. Право. Пешком? В такую погоду? Пожалуйте за стол, господа. Ведь всего только шесть верст. Прощай. Прощайте, мама. Господи. Я бы никого не беспокоил, Но ребеночек-Иди, муж. Прощайте. Небось дойдет, не генерал. Пожалуйте, господа. Не будем терять времени, а то скоро ужинать позовут. Когда наступают длинные осенние вечера, Здесь, Борис, играют в лото. Вот взгляните, старинное лото, в которое еще играла С нами покойная мать, когда мы были детьми. Не хотите ли до ужина сыграть с нами партию? Игра скучная, но если привыкнуть к ней, То ничего. Свою повесть прочел, а моей даже не Разрезал. А ты, Костя, сыграешь? Прости, что-то не хочется. Я пройдусь. Ставка гривенник. Поставьте за меня доктор. Слушаюсь. Все поставили. Я начинаю. Двадцать два. Есть. Три. Так. Поставили три. Восемь. Восемьдесят один. Десять. Не спеши, дочь. Как меня в Харькове принимали, батюшки мои! До сих пор голова кружится. Тридцать четыре. Студенты овации устроили. Три корзины, два венка и вот брошь. Да, это вещь. Пятьдесят. Ровно пятьдесят. На мне был удивительный туалет. Что-что, уж одеться я не дура. Костя играет, Тоскует, бедный. В газетах бранят его. Семьдесят семь. Охота обращать внимание? Ему не везет, все никак не может попасть в Свой настоящий тон. Что-то странное, неопределенное, порой даже похожее На бред. Ни одного живого лица. Одиннадцать. Петруша, тебе скучно? Спит. Спит действительный статский советник. Семь. Девяносто. Если бы я жил в такой усадьбе у Озера, то разве я стал бы писать? Я поборол бы в себе эту страсть и только И делал бы, что удил рыбу. Двадцать восемь. Поймать ерша или окуня это такое Блаженство. А я верю в Константина Гавриловича. Что-то есть, что-то есть. Он мыслит образами, рассказы его красочны, Ярки, я их сильно чувствую. Жаль только, что он не имеет определенных задач, Производит впечатление и больше ничего. А ведь на одном впечатлении далеко не уедешь. Ирина Николаевна, вы рады, что у вас сын писатель? Представьте, я еще не читала. Все некогда. Двадцать шесть. А у нас, Борис Алексеевич, осталась ваша вещь. Какая? Как-то Константин Гаврилович застрелил чайку, И вы поручили мне заказать из нее чучело. Не помню. Шестьдесят шесть. Не помню. Один. Как темно. Не понимаю, отчего я испытываю такое Беспокойство. Костя, закрой окно, то-Восемьдесят Восемь. У меня партия, господа. Браво, браво! Этому человеку всегда и везде везет. А теперь пойдемте, закусим чего-нибудь. Наша знаменитость не обедала сегодня. После ужина будем продолжать. Костя, оставь свои рукописи, пойдем есть. Не хочу, мама, я сыт. Как знаешь. Петруша, ужинать! Илья Афанасьевич, идемте, я расскажу вам, как меня Принимали в Харькове. Я так много говорил о новых формах, А теперь чувствую, что сам мало-помалу сползаю к Рутине. Афиша на заборе гласила: "Бледное лицо, Обрамленное темными волосами". Гласила, обрамленное... Это бездарно. Начну с того, как героя разбудил шум дождя, А остальное все вон. Описание лунного вечера длинно, Изысканно. Тригорин выработал себе приемы, ему легко. У него на плотине блестит горлышко разбитой бутылки И чернеет тень от мельничного колеса. Вот и лунная ночь готова. А у меня и трепещущий свет, и тихое мерцание Звезд, и далекие звуки рояля, замирающие в тихом Ароматном воздухе. Это мучительно. Мда. Я все больше и больше прихожу к убеждению, что Дело не в старых и не в новых формах, А в том, что человек пишет, не думая ни О каких формах, пишет, потому что это свободно Льется из его души. Что такое? Ничего не видно. Кто-то пробежал вниз по ступеням. Кто здесь? Нина. Нина! Нина, это вы, вы. Я точно предчувствовал. Весь день душа моя томилась ужасно. О, моя добрая, моя ненаглядная. Она пришла. Не будем плакать, не будем. Здесь есть кто-то? Никого. Заприте двери, а то войдут. Никто не войдет. Я знаю, Ирина Николаевна здесь. Заприте двери. Тут нет замка. Я заставлю креслом. Не бойтесь, никто не войдет. Дайте посмотрю на вас. Тепло, хорошо. Здесь тогда была гостиная Я сильно изменилась? Да, Да. Вы похудели и глаза у вас стали больше. Нина, как-то странно, что я вижу вас. А чего вы не пускали меня к себе? Отчего вы до сих пор не приходили? Я знаю, вы здесь живете уже почти неделю. Я каждый день ходил к вам по несколько раз, Стоял у вас под окном, как нищий. Я боялась, что вы меня ненавидите. Мне каждую ночь все снится, что вы смотрите на Меня и не узнаете. Если бы вы знали, С самого приезда я все ходила тут около озера, Около вашего дома была много раз и не решалась Войти. Давайте сядем, Сядем и будем говорить, говорить. Хорошо здесь тепло, уютно. Слышите ветер? У Тургенева есть место: "Хорошо тому, Кто в такие ночи сидит под кровом дома, У кого есть теплый угол". Я Чайка. Нет, не то. О чем я? Да, Тургенев. И да поможет Господь всем бесприютным скитальцам. Ничего. Нина, вы опять Нина. Ничего, мне легче от этого. Я уже два года не плакала. Вчера поздно вечером я пошла посмотреть в саду, Цел ли наш театр, А он до сих пор стоит. Я заплакала в первый раз после двух лет, И у меня отлегло, стало яснее на душе. Видите, я уже не плачу. Итак, вы стали уже писателем. Вы писатель, я актриса. Попали и мы с вами в круговорот. Жила я радостно, по-детски. Проснешься утром и запоешь. Любила вас, мечтала о славе, а теперь завтра рано Утром ехать в Елец в третьем классе С мужиками, а в Ельце образованные купцы будут Приставать с любезностями. Груба жизнь. Зачем? Зачем Елец? Взяла ангажемент на всю зиму. Пора ехать. Нина, Нина, я проклинал вас, ненавидел, Рвал ваши письма и фотографии, но каждую минуту я Осознавал, что душа моя привязана к вам навеки. Разлюбить я вас не в силах, Нина. С тех пор, как я потерял вас и как Начал печататься, жизнь для меня невыносима. Я страдаю. Молодость мою вдруг как оторвало, и мне кажется, Что я уже прожил на свете девяносто лет. Я зову вас, целую землю, по которой вы ходили. Куда бы я ни смотрел, всюду мне представляется ваше Лицо. Эта ласковая улыбка, которая светила мне в Лучшие годы моей жизни. Зачем он так говорит? Зачем он говорит? Я одинок, не согрет ничьей Привязанностью. Мне холодно, как в подземелье. Что бы я ни писал, все это сухо, Черство, мрачно. Останьтесь здесь, Нина, умоляю вас, Или позвольте мне уехать с вами. Мне пора. Нина, зачем? Бога ради, Нина! Лошади мои стоят у калитки, не провожайте, Я сама дойду. Дайте воды. Вы куда теперь? В город. Ирина Николаевна здесь? Да. В четверг дяде было нехорошо. Мы ей телеграфировали, чтобы она приехала. Зачем вы говорите, что целовали землю, По которой я ходила? Меня надо убить. Я так утомилась. Отдохнуть бы, отдохнуть. Я Чайка. Не то. Я актриса. Ну да! Тригорин? И он здесь. Ну да, Ничего, Да. Он не верил в театр, все смеялся над моими Мечтами. И мало-помалу я тоже перестала верить И пала духом. А тут заботы любви, Ревность, постоянный страх за маленького. Я стала мелочную, ничтожную, играла бессмысленно. Я не знала, что делать с руками, не умела Стоять на сцене, не владела голосом. Вы не понимаете этого состояния, когда чувствуешь, Что играешь ужасно. Я Чайка. Нет, не то. Помните, вы подстрелили чайку? Случайно пришел человек, увидел и от нечего делать Погубил. Сюжет для небольшого рассказа. Это не то. О чем я? Я говорю о сцене. Теперь уж я не так. Я уже настоящая актриса. Я играю с наслаждением, с восторгом, Пьянею на сцене и чувствую себя прекрасной. А теперь, пока живу здесь, я все хожу пешком, Все хожу и думаю, думаю и чувствую, Как с каждым днем растут мои душевные силы. Я теперь знаю, понимаю, Костя, что в нашем деле Все равно, играем мы на сцене или пишем, Главное не слава, не блеск, не то, О чем я мечтала, А умение терпеть, Уметь нести свой крест. И веруй, Я верую, и мне не так больно. И когда я думаю о своем призвании, То не боюсь жизни. Вы нашли свою дорогу, Вы знаете, куда идете, А я, А я все еще ношусь в хаосе грез и Образов, не зная, для чего и кому это нужно. Я не верую и не знаю, в чем мое Призвание Ссс! Я пойду. Прощайте. Когда я стану большой актрисой, приезжайте взглянуть На меня. Обещаете? А теперь уже поздно, я еле на ногах стою. Я истощена, мне хочется есть. Останьтесь, я дам вам поужинать. Нет-нет, не провожайте, я сама дойду. Лошади мои близко. Значит, она привезла его с собою. Что ж, все равно. Когда увидите Тригорина, то не говорите ему ничего. Я люблю его. Я люблю его даже сильнее, чем прежде. Сюжет для небольшого рассказа. Люблю, люблю страстно, до отчаяния люблю! Хорошо было прежде, Костя. Помните? Какая ясная, теплая, радостная, Чистая жизнь, какие чувства, чувства, Похожие на нежные изящные цветы. Помните? Люди, Львы, Орлы и куропатки, Рогатые олени, Гуси, пауки, Молчаливые рыбы, обитавшие в воде, Морские звезды и те, которых нельзя было видеть Глазом. Словом, все жизни, Все жизни, все жизни, свершив печальный круг, Угасли. Уже тысячи веков, как земля не носит на себе Ни одного живого существа. И эта бедная луна Напрасно зажигает свой фонарь. На лугу уже не просыпаются с криком журавли, И майских жуков Не бывает слышно в липовых рощах. Прощайте. Нехорошо, если кто-нибудь встретит ее в саду и потом Скажет маме. Это может огорчить маму. Странно, дверь как будто заперта. Катька с препятствием. Евгений Сергеевич, не скажете тоже? Яков, красное вино и пиво для Бориса Алексеевича Ставьте сюда, на стол. Мы будем играть и пить. Давайте садиться, господа. Яков, сейчас же подавай чай. Будет сделано сию минуту. Вот вещь, о которой я давеча говорил: Ваш заказ чучело, так сказать, Чайки. Не помню, Не помню. Что такое? Ничего. Это, должно быть, в моей походной аптеке Что-нибудь лопнуло. Не беспокойтесь. Я испугалась. Это мне напомнило, как... Даже в глазах потемнело. Так и есть. Эээ, лопнула склянка с эфиром. Я вновь пред тобою стою очарован. Борис Алексеевич, тут месяца два назад была Напечатана одна статья, письмо из Америки. И я хотел вас спросить, между прочим, Так как я очень интересуюсь этим вопросом. Уведите отсюда куда-нибудь Ирину Николаевну. Дело в том, что Константин Гаврилович застрелился. Роли озвучивали: Максим Суслов, Ирина Вознесенская, Игорь Ломакин, Евгения Осинцева, Данил Оськин, Василий Александров, Юрий Несговоров, Марина Буторина, Анастасия Зырянова, Константин Зубарев и Дмитрий Самарин в роли Якова. Звукорежиссер Максим Суслов. Аудиоспектакль озвучен по заказу издательства «1С-Паблишинг».