Обратная сторона Японии. Допрос с пристрастием

Русские тайны Мунэо Судзуки. Допрос с пристрастием. Строго говоря, японцы, помимо того, Что страшно гордятся наличием на своих островах Четырех сезонов, иногда добавляют к ним пятый цую, Сезон сливовых дождей. Он продолжается обычно около месяца, С конца мая до конца июня, и отличается от Остального жаркого и влажного лета еще большей Влажностью и долгими тягучими дождями. Начало цую в моем районе отмечалось еще и парадным Выходом на улицу многочисленных крыс. Помню, как одна из них подпрыгивала тушканчиком на Вымощенной красным булыжником торговой улочке перед Входом в круглосуточный конвиниус комбини и все Пыталась укусить в прыжке кого-нибудь из Покупателей. На стенах моего дома суетились неуловимые ящерицы, А внутри невесть откуда появился огромный черный Таракан, задавить которого удалось далеко не с Первой попытки. Мягкая подошва тапочка при этом Прогибалась, как если бы я наступил на яблоко-дичку, А крылышки таракана хрустели прожаренными куриными Косточками. С концом цую бесплатный зоопарк волшебным образом Закрывался. И правда, особое время года. В этот же сезон цую две тысячи второго года В японской политике закончился страшный скандал. В начале июня был арестован влиятельный депутат Парламента Мунэо Судзуки. Благодаря знакомству с ним мое открытие Японии Началось на две недели позже. На въезд в эту страну понадобилась виза министра Иностранных дел Йорико Кавагути. Я попал в какие-то списки людей, Запятнавших себя связью с Судзуки. Скандал этот не стоил бы упоминания. Что нам японские депутаты? Если бы не был тесно связан с той проблемой, Которую официальные японцы считают главной в Отношениях между Россией и Японией. Есть смысл ту историю вспомнить и попробовать в ней Разобраться. Я начал целенаправленно заниматься Японией довольно Поздно, в тысяча девятьсот девяносто восьмом году, Когда мне было уже двадцать восемь лет. В то время я служил в армии, что никак Не способствовало развитию моего увлечения, И после ряда чрезвычайно бурных событий, О которых когда-нибудь еще расскажу, я повесил в Шкаф мундир и пришел на работу в журнал "Япония Сегодня". Отсутствие японистического образования не Способствовало, как не способствует и сейчас, Моему признанию в узком мире японоведов, Но дало возможность общаться на равных с читателями. Пытаясь восполнить недостаток знаний, Я и сам много читал, смотрел и слушал все То, что имело хоть какое-то отношение к Японии, И вскоре получил первый толчок со стороны к Углублению этих знаний. В августе тысяча девятьсот девяносто девятого года я Оказался в группе русских журналистов, направленных В ознакомительный тур по Японии за счет только что Созданного Центра японо-российских молодежных Обменов, больше известного как Центр Обути по Фамилии одного из основателей, Покойного ныне японского премьера Кэйдзи Обути. Помимо других интересных событий, во время той Поездки произошло мое знакомство с влиятельным Политиком, которого наши переводчики японцы, Таинственно прикрыв рот рукой и понизив голос до Шепота, характеризовали как второго человека в Японии, как японского Волошина, Заместителем генерального секретаря кабинета Министров Мунэо Судзуки. В компании с другими журналистами из России мы Встречались с Судзуки не раз в официальной Обстановке в резиденции премьера в Нагатате и в не Очень официальной в ресторанах и караоке. Судзуки всегда был очень энергичен, Быстро говорил, рубил воздух рукой и пару раз даже Стукнул меня в грудь, в запале рассуждая о чем-то Политическом. Но он никогда не нажимал на нас. Очень непростой человек, окруженный мудрыми Советниками, он старательно моделировал имидж Рубахи-парня и немало в этом преуспел. Он был мне искренне симпатичен. Вечно куда-то бегущий, бурлящий, неистовый и Экспрессивный, так не похожий на типичного японского Политика или дипломата. Вернувшись, я писал о нем, писал хорошо, За что вскоре и поплатился. Во время скандала Судзуки был обвинен в коррупции, В давлении на госчиновников из японского МИДа и чуть Ли не в шпионаже в пользу России. В феврале-марте две тысячи второго года он был Назван самым подлым человеком Японии, А все, кто когда-либо контактировал с ним, Автоматически попали в черный список. Рикошетом досталось и мне. Зимой две тысячи второго года, уже собираясь на Стажировку в Токио, когда практически все документы Были оформлены, я заехал в редакцию Японии сегодня. Как нарочно, все сотрудники вышли на обед, И я остался в офисе один. В это время и раздался звонок, возвестивший мне о Начале знакомства с японской демократией в СМИ. Это журнал Япония сегодня? Да. Мне нужен господин Куланов. Это я. Да? Очень хорошо. Здравствуйте. Здравствуйте. Это М. из корпункта газеты Йомиури в Саппоро. Скажите, вы знакомы с Мунэо Судзуки? Знаком. Вы с ним встречались? Встречались. Да, хорошо. А сколько раз? Не помню. Четыре или пять. А вы что-нибудь ели во время этих встреч? Ну да. Ну, иногда ели, иногда не ели. Встречались в разных местах. Да, хорошо. А в ресторанах встречались? Встречались. Вас интересует, что конкретно мы ели? Нет, конечно. Что вы, нет. А что вы пили? Я пиво. Что пил Судзуки-сан, я не помню. А что? Да, хорошо. А он просил вас писать о нем Хорошие статьи? Нет, не просил. Да, хорошо. А вы писали? Писал. Хорошо. Значит, он просил писать о нем хорошие Статьи? Нет, не просил. Да, хорошо. Но вы все-таки писали о нем. О нем многие писали. А в Японии так практически все. Да, хорошо. Вы уверены, что он не просил писать О нем хорошие статьи? Уверен. До свидания. Через две недели в Йомиури вышла статья, В которой досталось многим русским журналистам за Порочащие связи с японским депутатом. Моя фамилия там не упоминалась, но мой отъезд в Японии задержали на две недели. Допрос с пристрастием не прошел бесследно. Почему эта обыкновенная история оказалась так важна Для Токио?