Русская бомба

Завязывая галстук с узором пайсли, Захлестывая шею петлей Пол Смит, Я выхожу на твои, Европа, улицы винно-красных Столеть. Я заходил в тебя с черного хода, Венчался в золотой миллиард. Я знаю все твои тайные коды, а для остального Есть Mastercard. Обращаясь к твоим неоновым дамам на немецком, Французском, неважно каком, я чувствую в самой своей Гортани русской бомбы железистый икон. Ты мне не нужная, я тебе тоже, Но твои скулы острые, как топор. А ты ощущаешь на влажную ощупь русской бомбы Ревущий мотор. Стараюсь всегда быть предельно ясным. Ты вроде одна, и я тоже один. Качая в бокале с французским красным кремлевских Звезд тревожный рубин. Европа, это когда всему дома. Бар внизу, наверху номинал. Европа, ты любишь. Европа, ты помнишь, как русский солдат входит в Тебя. Глаза твои наполнятся синим дымом, На дно осядет терпкая взвесь. И я над тобой, как Нечейин над Крымом, Зависну, как вертолет Ми-шесть. Ты запрокинешься, будешь таять, Упрешься в последний взрывной предел. А Родина слышит нас, а Родина знает, Родина видит нас в свой прицел. После мы будем курить в кровати, После ты будешь касаться плечом. На мостовой звездная слякоть. Все уже было и все ни о чем. Солдатом из нефтяного окопа, героем подземных Империй зла я хотел трахнуть живую Европу. А эта Европа умерла. Ты гасишь сигарету о ресницы, взяла меня, И тогда я проснусь. Но ты приглушила на рыканье бомбы за вожделения Сбивчивый пульс. Ты скажешь тогда: "Загадай желание", Пальчиком тыча в пустую высь. И одними губами, как заклинание, Я скажу: "Русская бомба, взорвись!" Взорвись.