Чужой

Проводница разносит чай по вагону. Она видела слёзы разлук на перронах, видела счастье в глазах и ладонях, которые тонет. Старик молча смотрит в душу тем, кто с ним делят ночлеге свой кров. Разговоры о том, что раньше лучше и какая шальная сейчас молодёжь. В тамбуре пусто, холод и грусть. Курить запретили, не запретили бы жить. Так было, так будет. И пусть русский мужик всё сможет простить, если в дом мой однажды нагрянет чужой, что ни близкий, ни друг мне, ни брат и не сват, лишь бы дома был я, а не внуки с женой. Но как старику удержать автомат? Щёлкнет ли затвор, если на пороге моём появится кто-то чужой? Дрогнет ли рука? Закатаю ли я рукава, чтоб сравнять чьё-то сердце с землёй? Щёлкнет ли затвор, если на пороге моём появится кто-то чужой? Дрогнет ли рука? Закатаю ли я рукава, чтоб сравнять чьё-то сердце с землёй? Пистолет может быть муляжом или травматом машет пижон, или не страшно переть на рожон. И только нож остаётся ножом. Старик помнит ржавая сталь рвёт плоть, ручеёк побежал голой рукой за клинок ножа. Вороны кружат. Где там душа? Решай быстро ты или он. Медленно время, может быть, сон. Руку потёр там памятью шрам. Два сына и внуки. Бог даёт шанс. Грех ли, когда свет обнимает детей? Смех ли? Веришь ли ей? Блед ли краски? Что отвечать? Старик отвернулся и замолчал. Щёлкнет ли затвор, если на пороге моём появится кто-то чужой? Дрогнет ли рука? Закатаю ли я рукава, чтоб сравнять чьё-то сердце с землёй? Щёлкнет ли затвор, если на пороге моём появится кто-то чужой? Дрогнет ли рука? Закатаю ли я рукава, чтоб сравнять чьё-то сердце с землёй? В этом мире есть три типа людей овцы, волки и овчарки. Когда тьма переступит их порог, они не будут знать, как защищаться. Это овцы. Затем есть хищники. С помощью насилия они пожирают слабых. Они волки. Есть ещё редкая порода, способная дать отпор волкам. Они овчарки. Мы не воспитываем в нашей семье овец. И я надеру вам зад, если превратитесь в волков. Мы должны защищать свой дом. Щёлкнет ли затвор, если на пороге моём появится кто-то чужой? Дрогнет ли рука? Закатаю ли я рукава, чтоб сравнять чьё-то сердце с землёй? Щёлкнет ли затвор, если на пороге моём появится кто-то чужой? Дрогнет ли рука? Закатаю ли я рукава, чтоб сравнять чьё-то сердце с землёй?