Ходит Эльга по стойбищу

Ходит Эльга по стойбищу стройная да легкая. Парни от нее глаз отвести не могут. Вот один подошел охотник. Унты на нем сохотиные, с шелковой Вышивкой, штаны из радуги, рубаха Оленьей шерстью шитая, шапка из кабарги. Иди за меня, Эльга, замуж! Я для тебя соболей добуду столько крупинок в каше. А сам перед ней кладет черную собачью шубку и Юбку из пестрых тюленей, и шапочку из беличьих Шкур. Эльга дары-то приняла, а нос от Парня воротит. Отойди от меня, зверем пахнущий! Твои шкурки сшивать? Этак я все руки исколю. Идет дальше, ни на кого не смотрит. Вот другой к ней парень подошел, Рыбак. Хе! Я строгой сразу десять рыб бью. Со мной, Эльга, никогда нужды знать не будешь. И ставит перед ней корзину с живой рыбой. Сделала Эльга знак, чтобы корзину к ней домой Отнесли, а парню отвечает... Отойди от меня рыбой пахнущий! С тобой жить вечно мокрой ходить. Повернула домой гордая, неприступная. А ей навстречу быстрая, как ветер, Собачья упряжка. Летит упряжка, а впереди нее песня несется. Ганган, ганганган, ганган, ганган. О милой помню всегда. Сердце скачет глаза блестят тогда. Ноги быстрей и руки ловчей тогда. Скалы возьмешь и повернешь тогда. Море как горсть воды тогда. О милой помню всегда. Ганган, ганганган. Преградил каюр дорогу Эльге. Вот, Эльга, я тебе ланцевое колечко сплел. Выходи за... Не успел договорить, как выбила она у него из Рук колечко. Отойди от меня собакой пахнущей! Ушла гордячка в дом. А Мать все это видела. Нехорошо ты дочка людей встречаешь, Других работой попрекаешь, а сама? Чольчинай бедная устала. Столько надо было хвороста в дом перетаскать. Я уж, дочка, сбиваюсь с ног. Помогла бы мне хоть разок. Огрубеют у меня ручки. Мать очаг разожгла, котел с водой на огонь Поставила, рыбу почистила. Одолели меня дела. Ты бы, доченька, помогла. Покраснеют у меня глазки. До самого вечера, не разгибаясь, Работала старая Чольчинай, а дочь и Пальцем не пошевелила. Всё мне ж делать одной не мочь. Ну неужели нельзя помочь? Я хочу, чтобы я всем нравилась. Видишь, ты сама уже справилась. Подала ей мать рыбу. Почему вялая? Несет ей мясо. Почему жесткое? Поставила мать лепешки на стол. Почему горькие? А сама даже не попробовала. Заплакала мать никак дочери не угодишь. Вынесла соседским детям лепешки, А те едят и нахваливают: ай, какие вкусные, И мягкие, и сладкие! Может попробуешь, доченька? Отойди от меня дымом пахнущей, Не трогай меня своими грубыми руками! Бросилась Эльга вон из юрты. Смотрит лебеди летят, такие белые, Чистые. Закричала тогда Эльга: Через спину перекачусь, Белой лебедью стану. Улечу в чужие края чистых людей искать. Другую мать себе найду. Через спину она перекатилась, белоснежными Перьями покрылась, взмыла в небо на лебединых Крыльях. Но дым, что над юртой подымался, Вмиг ее в черную лебедь превратил. "Мамоченька!" Даже и не обернулась дочь. Подлетела к белому лебединому стану. Не расступились лебеди, не приняли злую, Неблагодарную Ильгу в свою Стаю. А она-то решила: потому не приняли, Что черна. Заметалась черная лебедь, камнем бросилась в воду, Хотела отмыться от копоти, но как ни старалась, Ничего не вышло. Пришлось лететь на юг в одиночестве. А мать Словно окаменела на пороге. Стоит, задрав кверху голову, ждет, Что любимая дочь вернется. Вот последние листья облетели, Зарядили дожди. Свинцовая рябь по воде пошла, а она Ждет. Вот уже река льдом покрылась, снег повалил, Все вокруг потеплее оделись, а она Ждет. Наконец ушла В дом. Вскоре замело юрту, и сама она истрепалась, Обветшала. Какое-то время еще курился над юртой Дымок. Потом исчез, Погас Очаг, Умерла Мать Ильги. Пришла весна. Молодая трава зеленую стрелку пустила. Потянулись птицы из дальних стран. Прилетела и Ильга. Кружит над обезлюдевшим домом, Старуху мать выкликает. Признали люди черную лебедь. Все дела свои побросали. А Ильга кричит, будто стонет. Упала на землю, через спину перекатилась. Одно крыло стало было девичьей рукой. Но нет, не удалось Ильге снова принять человеческий Облик. Поднялась она опять в небо, Перо уронила. Кто-то из ребятишек хотел поднять его, Да мать не позволила. Не простили люди Ильгу. И летает она, крылом касаясь развившейся реки, Кружит над сопками в голубой дымке. Не улетает, точно держит ее здесь что-то. Может быть, она слышит материнскую колыбельную. "Углубай, река-реченька, Вырастай, гора-горушка. Баю-бай, мое дитятко, Лебединое перышко". А жизнь в стойбище идет своим чередом. И в природе своя жизнь. Пробежало лето красное, оголились деревья, И птиц почти не осталось. Только Ильга все кружит над своей Юртой. Некуда ей лететь. Родной дом, Он один На всем белом свете".