Грустный понедельник

Мы постоянно упираемся в тупиковые стены, Особенно когда бодун ебёт по-чёрному. В такие минуты я вспоминаю советы друзей о разных Способах суицида. Чем лучше можно доказать свою дружбу? У одного моего кореша вся левая рука была в Разных шрамах. Другой начинял свою косматую чёрную Бороду буйными колёсами. Они оба были поэтами. Сочинение стихов неким образом подталкивает человека К пропасти. Что есть, то есть. Но мы все трое легко сможем дожить до Девяностолетних седин. Представьте-ка себе мир в две тысячи десятом году Нашей эры. Естественно, как он будет выглядеть, Зависит от того, как мы распорядимся бомбой. Я рассчитываю, что человек по-прежнему будет есть Яичницу на завтрак, путаться в сексуальных Проблемах, писать стихи и кончать с собой. Кажется, моя последняя попытка самоубийства была в Тысяча девятьсот пятьдесят четвертом году. Я тогда жил на четвертом этаже в доходном доме На Норт-Мэрионс-авеню. Я закрыл все окна и пустил газ в духовку Через все конфорки, не зажигая их, Разумеется. Потом завалился в кровать. Шипение газа успокаивало, и я быстро заснул. Это должно было сработать, но от газа меня страшно Разболелась голова, и этой головной боли я Проснулся. Встав с кровати, расхохотался и сказал Сам себе: "Мудила, да не хочешь ты умирать!" Потом выключил газ и распахнул все окна. Я продолжал смеяться. Ситуация казалась мне анекдотической шуткой, Если учесть, что автоподжиг на плите почему-то не Сработал. Иначе мое славное путешествие в ад не Оборвалось бы так быстро. Несколькими годами ранее, помнится, я очнулся от Недельного запоя твердо решил убить себя. Я тогда шоркался с одной ебливой бабенкой, Нигде не работал, деньги кончались, за хату висел Долг, и даже если бы я нашел в себе Силы подыскал какую-нибудь ничтожную работенку, Это все равно выглядело бы как смерть. Я решил, что покончу с собой, как только моя Сожительница отлучится от нашей лачуги, А пока она была дома, вышел на улицу прошвырнуться. Вдруг меня почему-то заинтересовало, какой нынче День. Во время запоя день мешался с ночью. Мы постоянно пили, ебались, дрыхли, Снова ебались и снова пили. Солнце тянулось к зениту. Я побрел за угол квартала, чтобы взглянуть на Вывешенные там газеты и узнать, в какой же день Я очнулся. По газетам выходило, что пятница. Ну что ж, пятница день не хуже других. И тут я наткнулся на заголовок: «Кузену Милтона Берли упал на голову камень». И какого хрена убивать себя, когда в газетах пишут Такие заголовки, мысленно спросил себя я. Подрезав газету, я вернулся домой. "Слыхала?" спросил я у своей возлюбленной. "Что?" "Кузену Милтона Берли упал на голову камень." "Да не пизди." "Точно. Вот в газете написано." "Интересно, а что это был за камень?" "Я думаю, круглый, желтый, гладкий." "Да, мне тоже так кажется." "И как ты думаешь, какие у Милтона Берлиевского Кузена глаза?" "Мне кажется, коричневые. Скорее всего, светло-коричневые." "Светло-коричневые глаза и ярко-желтый камень. Хрясь!" "Точняк, хрясь!" Я снова выскочил на улицу, взял в лавке в Долг две бутылки бормотухи, мы отменно провели Остаток дня. Не помню точно название той газеты. Наверное, что-то вроде Express или Evening Herald. Но все равно я благодарен этой газете, а также Кузену Милтона Берли и этому круглому желтому Гладкому камню. Итак, речь идет о суициде, помнится. Я работал доке. Обычно мы обедали прямо на пирсе, свесив ноги вниз. И вот однажды парень, что сидел неподалеку от меня, Снял с себя ботинки, носки и сложил все это Очень аккуратно рядом с собой. Затем я услышал всплеск, оглянулся, А он уже внизу. Это было так неожиданно. Он успел крикнуть: "Помогите!" И скрылся под водой. На поверхности расходились круги, из глубины Поднимались пузыри, на которые я оставалось Таращиться. Но тут подскочил какой-то мужик и заорал На меня: "Делай что-нибудь! Он хочет покончить с собой!" "Блять, а что я должен делать?" "Возьми веревку, брось ему веревку, канат или Что-нибудь." Я подорвался и побежал в лачугу, Где старик упаковывал пакеты и картонки. "Дай мне веревку!" заорал я. Старик едва глянул на меня. "Эй, мать твою, дай мне какую-нибудь веревку. Человек тонет, я должен бросить ему веревку." Старик отвернулся, поднял что-то и подал мне. Это оказался огрызок белой бечевки. "Ты старая вонючая крыса!" Завопил я. В это время молодой парнишка скинул с Себя портки, сиганул в воду и вытащил нашего Суицидника. Этот парнишка получил оплачиваемый Выходной. Суицидник настаивал, что он свалился Случайно, но никак не мог объяснить, зачем же тогда Он снял ботинки и носки. Я не видел его больше среди нас. Возможно, он закончил свою карьеру докера тем же Вечером. Никогда нельзя сказать наверняка, Что терзает человека. Даже самые пустячные вещи могут превратиться в Кошмар, когда вы попадаете в определенное состояние Духа. А хуже всех забот, страхов, Мучительной усталости это нечто, Что вы не можете объяснить или понять, или даже Обсудить. Оно наваливается на вас и давит, Как большой лист металла, и нет возможности его Сбросить даже за двадцать пять баксов в час. Я знаю, самоубийство, оно кажется совершенно Непостижимым, пока вы сами о нем не задумаетесь. И совершенно необязательно принадлежать к этому Союзу поэтов. Однажды, когда я был помоложе и жил В дешевом мотеле, мне довелось соседствовать с одним Мужиком постарше из бывших заключенных, Который работал чистильщиком автоматов для Изготовления конфет. Не самая вдохновляющая работенка, верно? Как бы там ни было, иногда по вечерам мы Квасили вместе, и он казался мне нормальным мужиком, Сорокапятилетним ребенком, одиноким и спокойным, Не озлобленным на все и вся. Лу так его звали. Бывший шахтер с ястребиным носом и огромными Искалеченными руками, в обшарпанных ботинках, Волосы непричесанные. И с дамами не так ловок, как я был Тогда. Короче, он прогулял один рабочий день, Потому что забухал. И повелители конфетоделательных машин его уволили. Он пришел и сообщил мне об этом. Я посоветовал ему не заморачиваться по этому поводу. Любая работа просто-напросто сжигает у людей их Драгоценное время. Видно, моя доморощенная мудрость не произвела на Него должного впечатления, и он удрученно ушел. Через пару часов я постучался в его дверь, хотел Стрельнуть курева, но Лу не отозвался. Тогда решил, что он просто напился и толкнул дверь. Она отворилась. Лу лежал на кровати, а газ наполнял комнату. Я еще подумал тогда, что Южно-Калифорнийская газовая Компания и понятия не имеет, как много людей Пользуются ее услугами. Но как бы там ни было, я распахнул окна И перекрыл газ На плите. У него и нормальной плиты-то не было. Обыкновенный заблудыга, который потерял свою работу По уборке автоматов для изготовления конфет за то, Что прогулял день. Босс сказал мне, что у него еще не было Такого хорошего работника. Но все дело в том, что я прогулял слишком Много. Два дня за последний месяц. Он ведь предупреждал меня, что если такое еще раз Повторится, все, я вылетаю. Я подошел к кровати и потормошил Лу. Эй, выкидыш безмозглый! А, ты, жертва аборта, еще такое сделаешь, Я тебе задницу порву на глазах у всего этого Гнилого городишки. Эй, Ски, ты ведь мне жизнь спас. Я теперь обязан тебе своей жизнью. Ты спас ее. Чувака переклинило на этом. Ты мне жизнь спас. Так что последующую пару недель Нашего совместного запоя он ни о чем другом говорить Уже не мог. Уткнувшись своим орлиным шнобелем в Плечо моей чувихи и накрыв своей огромной Изуродованной рукой ее руку или, чего хуже, Ее коленку, он вопил. Эй, этот сопливый выблядок мне жизнь спас. Знаешь об этом? Он мне уже миллион раз рассказывал Об этом. как пить дать, спас мою жизнь. А потом он исчез, не заплатив за жилье недели За две. И больше я его не встречал. Вот поговоришь о суициде с бодуна и вроде бы Немного отпускает. Или все же попробовать? Я прикончил последнюю баночку пива. Радио на полу передавало японскую музыку. Зазвонил телефон. Какой-то пьяница. Межгород из Нью-Йорка. Послушай, мужик, до тех пор, пока будут появляться Хотя бы по одному Буковски каждые пятьдесят лет, Я готов жить. Я позволил себе порадоваться этому Заявлению. Использовал его в свою пользу в борьбе Против безжалостной похмельной лихорадки. Помнишь наши загулы, мужик? Да, помню. А ты сейчас чем занимаешься? Все пьешь? Да. Вот сейчас пишу про самоубийство. Самоубийство? Ага. Я веду колонку в новой газетенке. Звать "Открытый город". И что, они напечатают про Самоубийство? Не знаю. Мы поговорили еще немного и распрощались. Еще одно похмелье, еще одна колонка. Я вспомнил свое детство, когда по радио передавали Песню "Грустный понедельник". Говорят, когда ее крутили в Венгрии, что ли, Кто-нибудь обязательно накладывал на себя руки. В конце концов песню запретили транслировать. Вот и сейчас из моего радио разливается по всему Полу нечто нехорошее. Если в следующем выпуске вы не найдете эту колонку, Ее тема тут может быть и ни при чем. Хотя я сомневаюсь, что разорю этим Холтца с Вайнстоком. I can't wait to see your face. And my brain thinks that it's looking at a Stranger. I can't wait to see your face. And my brain thinks that it's looking at a Stranger. I can't wait to see your face. Алло. my brain thinks-That it's поэтессу. I feel nothing. I feel nothing.