Азия E

За место блинка под мози шея аддикции носит. Левую притарен на осень, правую бутылочка козел. Борзая молодость просит за сокнуть кровью на кроссе, Прослыть шипами на розе среди растущих на овоще. Жвало швыряло по мостке, как рандомайзер velocity. Если кто-то там спросит, скажи им то, что мы Бросили. Медлана таскано в прозе и в раз поэзии Сносим. И так давно это форсим, что аж на Темечке озеро. Мы не стреляли на блоке, Кормила чуйкой и ноги для своих статусе близких, А для лошочков уёбки. Мы станем легой для Влада, ну или нахуй не Надо. Ору багровым закатом, родной Приморский Закатан. Ошибки били кинжалом, лужи в объятиях Дрожала, когда с девятки на жаба, чу жопу с Ромой в два жала. Для сладких мой смок запретия, А для зависимых Питер в Питу говном заверните с Собой тем, кто ненавидит. Не тянет к звездам и звездному небу в Роллсе, И порой заносит со свистом, как девяностих. Если еще бьется, то подвернется оказия. Сердцу не прикажешь навеки влюбленный в Азию. В прокуренной кухне о втором Николае не увидишь Предательства глаз, на жопу натянем. А калит спрячет от дождя проливного, От любви до побоев пива пара галлонов. Прыгай галопом впросак, чен был поломан. Мое полотно давно от ударов полопалось. Турист пешим до Питера с бешеным взглядом было Скурено меньше, чем взвешено ядов. Во всех отношениях я был в роли вредины. Нервы мне невредимы, девками съедены. Опыт не седина. Затупишь иди нахуй. Ободок унитаза съехал, где тебя трахал. А шесте альманах запишу, если сяду. У тебя рожа бесявая, зато рот словно вакуум. В безвоздушном пространстве Лёша не крякал. Николаю Должанскому респектуем с ребятами. Турист и Игорек ЧП, пацанёк. Не тянет к звездам и звездному небу в Роллсе, И порой заносит со свистом, как девяностих. Если еще бьется, то подвернется оказия. Сердцу не прикажешь навеки влюбленный в Азию. Не тянет к звездам и звездному небу в Роллсе, И порой заносит со свистом, как девяностих. Если еще бьется, то подвернется оказия. Сердцу не прикажешь навеки влюбленный в Азию.