Н.О.Ж E

Нож люто и жадно покусал в туше мое поколение. Старики на коленях перед иконами просят прощения. Власть каждый день меняет цвет гражданских законов. Шестерки Сатаны лепят очередные звезды себе на Погоны. Вешаются люди рядом с грудными детьми Расставлены сети. Психушки, лечебки, Приступы на кокаин, в кому побеги. Незачем стонать там, где никто не хочет живых даже Слышать. Хотя в твоем дворе посмотри даже не Оживленная жижа. Мы под одним все солнцем ходим Тринадцать в нимбах изголовья Житуха трепет, как наркотик Душа отделена от плоти В попытках завязать со вредным Последний грешник тут вставляет первый Без спорта Давно бы кости кинул. Здоровье не унесешь с собой в могилу. Я не знаю, откуда алкота под окнами вертится мутно. Модные трупы под синькой в клубах делают глупо под Утро. Это уверенно выбор барона, Барата, барана и Бермана. Я называю подобное детище умной, грязной, Скверной. Уровень ровных уверен и первых гладко и Мало. Сны куют свой нож за ЗОЖ Под покрывало. После очередного мартини бокала покажется даром. Великий тушила тогда проснулся в углу пустого Вокзала. Все путем, уверяю с каждым прожитым днем. На листы что-то легло легко, где мы живем. Здесь никто не переходит моральные грани, Никто не заставляет повторять за нами. Мой образ жизни, мои правила игры сугубо дело Личное. Лучше за собой следи, где нас следы занесли Снежные вьюги. Если я живой, наверное, это крайняя услуга. Очередной бокал крови допит. Ты сильно напуган и кайфом разбит. А еще вчера дни казались такими светлыми. Но сегодня слабые умирают первыми. Очередной бокал крови допит. Ты сильно напуган и кайфом разбит. А еще вчера дни казались такими светлыми. Но сегодня слабые умирают первыми. Ударило об фаянс еблом. На кафеле баян с иглой. Заменит холодом тепло. Твой движ заменит покой. И каждый понимает ясно Каким дерьмом он подпоясан. Когда под героином в мясо обхуязда упал ебалом об Фаянс. Во сколько ты встал? И сколько раз ты сегодня поел? Бледная кожа, голова хищных и диких мыслей вольер. Еще в детстве первая сигарета сорвала последний Барьер. Лишь когда первый раз напился, Решил, что повзрослел. И в самом самом твоем рассвете нож подкинул тебе Наркоты пакетик. Теперь все части головоломки собраны в убогом теле Тонком. Твоя жизнь самоубийственная гонка. Убитый бытом бодрит бит под ритмы соло пластита. Андер из-под плит пропитан белым карбидом. Три ТТ сменят палитру ракета забита. Ты не сопи тут, убираясь в погоне за феном. Мир гоняет гадость по трубам лая. Дорога дальняя, снежная, шальная. Зло не сезон. Голоса СИЗО ожили. Ножи по сухожилиям. Россия в строгом режиме. Где-то поблизости бродят те, кто красиво умеют выть. Их силы не остановить. Розы хороши, когда шипы свежи, Когда все эти ножи зеркало души. Линялые железные жирафы строят дом, Меняем окружение. Залегли на дно. Отчий дом манят его белые стены, Но их дом под землей. Кресты их антенны. Очередной бокал крови допит. Ты сильно напуган и кайфом разбит. А еще вчера дни казались такими светлыми. Но сегодня слабые умирают первыми. Очередной бокал крови допит. Ты сильно напуган и кайфом разбит. А еще вчера дни казались такими светлыми. Но сегодня слабые умирают первыми. Опять пылью покрылись бинты и боксерки. Шутки стали по типу на запале сдерни. Стадо людей превратилось в войско орков. Дыхание спёрло горло. Полощешь мерным, потом бухлом. Звонки какие-то телки. Какого черта с ними типы непонятки дал в морду. Синие номера, прокуренная восьмерка до отдела с Мигалкой и за дело за твердым. Твердого не было. На улицах эпоха спайса. Гаснет огонь глазах ребела того, что хотел быть, Как Тайсон. Нету любимого кенгуру. С кем и на что поменялся? На пару красных, на ром и баз и новый Стакан начинки девайса. Время уходит за ним. В темень уходят друзья. Одни на этапы за дым, другие из жизни зазря. Кого-то отмажут свои, кого-то отправят на терку. На передачке мама меняет его бинты и боксерки. Порхать, как бабочка и жалить, Как пчела. Бухать на лавке и не помнить, Что было вчера. Адреналин не ринг, нагрузки, но не в спорте. Никто ведь нам не запрещал рано себя испортить. Мечты осуществить не вышло. Ну и черт с ним. Себе на новый поднос Вяло щеки почесывая. Каждый день звонки, ожидание у двери. Так пролетала жизнь между подъездных перил. Перекидал всех своих корешей, обворовал тех, Кто был ближе, наперезанимал, навопали в силу бабшие Для ушей из боли в душе. Знала бы мама, куда пропадали все золото, деньги, Деда медали. Ложи или чет? Хочешь. Никто ведь не понял потом, что именно произошло там. Но мы могли судить только лишь по трем выносимым Из хаты телам и молчаливым ментам. День сменит вечер, вечер уготовит мясо. Острую спазму не обезболить без крови и грязи. Темные дела пусть спрячет ночь грязными лапами. Некондишн полный размельчит тебя на атомы. В быстрой жизни не бывает правил. Программа для полуживых, ну те, Что на грани. Если вырвать сердце из груди, система встанет. Сдаться, чтобы победить или остаться в отрицании. Ведь состав сплава из безжалостной стали. Он режет тонко, причем режет любые ткани. Он любит делать больно, причем делать специально. Он чувствует твой страх, чувствует на подсознании. Люди готовы измениться, когда смерть смотрит в глаза Им. Да только поздно это понимают. Люди готовы измениться, когда смерть смотрит в глаза Им. Да только поздно это понимают. Очередной бокал крови допит. Ты сильно напуган и кайфом разбит. А еще вчера дни казались такими светлыми, Но сегодня слабые умирают первыми. Очередной бокал крови допит. Ты сильно напуган и кайфом разбит. А еще вчера дни казались такими светлыми, Но сегодня слабые умирают первыми.