Сквозь тусклое стекло

Ну и чё? Где твой Бог Милосердный? Мой-то со мной, А вот где твой не знаю. Кому ты молишься? Если бы начал хорошо, закончил жалом во плоти. Пока смеялся молодым, настало время платить. Не разбирал, где бесы, где я сам себе убийца. Где-то принципы, где-то зависть режет и глумится. Мурево спиртное, память, лица, фотографии. Боль, дом не возлюбил, не комната, палата. Внутренний мир, который жаждет от стыда упасть. Как отстирать грязь, как не вкушать дурную сласть? Ломает жизни, учит жить лукавый сердце. Над духом чую, как там воняет фарисейством. По семейству бит запросами про Долокоста. Жрать досыта это кому тут непросто. Парни как матрешки, трудно назвать их взрослыми. Еще не нюхал пороху, уже рассказывал об подвигах. По страсти ворохом я увядал подростком. Уже тогда мне надо было в лодку и по Веслам. От берегов, где пустословы, воры и блудницы. Продавшие фото, развратившие традиции. Где ложь безногая тут в красных уголках и в Золоте. Где говорят: "Блажен живущий для себя не Терпит холода". Наши тела так молоды, Но мы духом бесплодны. Небо на проводе, а я не знаю, что промолвить. Отец дал мне все ответ на мое прости. Обоюдоострый меч, прав я не в хитрости. По глупости ума тупо поступим, как обычно. Очередной раз кто-то вынесет мои привычки. Потерянный, как я когда-то, ищет всемогущего. Другой губил меня и высосал всю мою душу. И я был глушим, тосковал от лени худоумий. Внутри себя орал, как волки воют в полнолуние. Я бы тупо недолго плыл, так гордый, нелюдим. Жизнь надо строить, я это делать не любил. Ко мне приходит по ночам соблазн напасти сталь. Просит, как Валак Валаама, проклясть Израиль. Лукавый поменял местами честь и бесславие. Устами православие, но суставом Сталина. И мы пестуем бесов тут лезвием керамбита. Будучи бездарем, претендуем на даровитость. Мы видим мир гадательно, но у меня есть щит Мой. Молитва дьяволу отпор, ведь каждый день битва. Здесь персонажи в сорок пять играют детство. Так тяжело осознавать и мне слово ответственность. Такой наивный думал никогда не попаду в беду. Мой юный вол в бреду упертый, вредный тугодум. И зло кровожадными руками уже тащит в ад. Я рублю ногу с болота, знаю, нет пути назад. Отказавшись от любви в ненависти ропоте. Спящими подохните ночью полной похоти. Это еще полбеды, но дети с лицами шакалов. Умрут в интернете или в холоде кварталов. Это провалы социальных единиц, это моя беда. Это наша слишком личная жизнь. Передоз юных дарований тащит на тот свет. В последний раз заставят тебя вскрыть пакет. Все это хайп и свэг, это и есть успех. Время пошло обратно, закончился побег. Ко мне приходит по ночам соблазн напасти сталь. И просит, как Валак Валаама, проклясть Израиль. Лукавый поменял местами честь и бесславие. Устами православие, но суставом Сталина. И мы пестуем бесов тут лезвием керамбита. Будучи бездарем, претендуем на даровитость. И зло габаритам, будто Голиаф, а я Давид. Как молитва дьяволу отпор, ведь каждый день битва. Ведь каждый день битва. Здесь каждый день битва.