А сечку жрите сами

Любим поля. По полям. поля. По Осечку жрите, мусора, сами. Ушатый кумовой торчит в ситке. А завтра брошусь я к своей маме. Все отмотал. Пришла же аккизка. На сотке мне тягун сказал: «Сяська, Ты не спеши, а то ведь зам будешь. Зайдешь в слободку, там живет Надька. Скажи ей от меня и жить будешь». Уже и солнце высоко в небе, и маломальски в Голове ясно. Да я бы спился, каб собой не был. От горя, потому как нет счастья. Законов нет для них, ведь зет падаль. От коммунистов беспредел всюду. По мне так разгульнуть то жить надо. Под молотки козлов всех, бля, буду. Давай, давай, красючка. Не в кредит танцуешь новыми пятихатками плачу. Да ты выпей, красотуля, шампанского выпей на Бундершафт с Менахемом. Он месяц кроме своей баранки ничего не щупал. Давай, давай, милая, тверичанка моя, Ты ж ножками, ножками давай. Душа ж за Россию болит. Так думай сам, куда идти, докель. Дела. Потом я в слободу к Надьке. Надюха центровая вся в соке. Открыла дверь. Я онемел. Здрасте. И нашу жизнь ее кропит Кольщик. Надюха лечит, как бальзам рану. Спасибо, милая, за ту ночку, которую провел В любви храме. И нашу жизнь ее кропит Кольщик. Надюха лечит, как бальзам рану. Спасибо, милая, за ту ночку, которую Провел в любви храме. И нашу жизнь ее кропит Кольщик. Надюха лечит, как бальзам рану. Спасибо, милая, за ту ночку, которую провел в Любви храме.