Флейта

Дырявое сердце на сильном ветру поет, Как кровавая флейта. Поэтому ли против ветра я пру Услышать, что песня не спета? Возможно ли то, чего мне по плечу в моих Притязаниях на небо? Как гомеопатия то ли лечу, а то ли плацебо. Мозаикой из тысячи лиц на меня глядит безграничное «если». И главный вопрос настоящего дня: А есть ли певец, а есть ли певец В моей песне? А ли, А есть ли, А ли, а есть ли, ли? Когда все, чем верил ты, умерло и Работает новое что-то, то губы шевелятся те же Твои. Но твой ли звучит, твой ли Звучит из них шепот? Ученый сказал, что проходит семь лет, Меняются в теле все клетки. Поэтому ли меня будто бы нет В этой сопливой жилетке? Умеет же боль украсить вокал, глаза сделать глубже и Чище. Без боли во многом бы я обнищал и В радости тоже был нищим. Не в том ли проклятость мира, что здесь без Боли нельзя ни родиться, ни сердцем понять Непонятную весть и не Простить, и не простить, не Проститься? Психолог сказал, что из детства она, Любовь с невротическим воем. Поэтому ли так сжимает вина Во мне все живое? Желание распяться, желание распять и свиснуть с Обрыва. Заложников, даже богатых, Не брать для большего взрыва. У зеркала много на памяти слов, Что не зарифмуешь. Но строится дом из наломанных дров, А в доме икону целуешь. Священник сказал, что не надо шутить с огнем и Тем более с вечным. Но, может быть, Бог мне захочет простить, Что больше светить было нечем. Поэтому может Бог захочет простить. Он близок, далек. Он снаружи, внутри. Он был, есть и сейчас грядет Он. В заглавную О, словно в бездну, Смотрит, подстреливая эхолотом. Полжизни зажмурился и отстрелял, Как будто конца и не будет. Как будто бы все вокруг зрительный зал, Где утки сидят, а не Люди. Спаситель сказал: «Чистым сердцем узрит Меня». Про дырявое сердце он не уточнял. Зато как красиво звучит, как порой находит Метафору метко. Держи его за собой крепко, Грудная клетка.