Одуванчик

Выпей, брат, пусть твердят, что обман. Это было, пусть скажут, что небыль. Шел десант, превратившись в туман, Шел десант поворачивать небо. Им-то что, не сходившим с ума? Пусть для них пляшет солнечный зайчик. Если вновь просыпается тьма, дует Бог на седой Одуванчик. Дует Бог, чтобы свет не погас. Ничего, одуванчиков хватит. Дует Бог, и никто, кроме нас, в Мараварском, В Аргунском, в Герате, в Мараварском, В Аргунском, в Герате. Если май и молчит музыкант, Значит, памяти вечной минута, Значит, снова сибирский десант Приземляется без парашютов. Ну а если над городом хост, Завывание черного ветра, значит, Снова встают в полный рост тридцать девять в тех Самых беретах. Дует Бог в самый жуткий свой час. Тьма порою и справа, и слева. Дует Бог, и никто, кроме нас, под Можайском, под Вязьмой и Ржевом, Под Можайском, под Вязьмой и Ржевом. Вновь поднимет Трубу музыкант, Дождь заплачет, как старый шарманщик. Только в небо Уходит десант, И у Бога в руке одуванчик, и у Бога в руке Одуванчик.