Под одеялом

Нас смерть накрыла одеялом, Нам стало душно и темно. Но мы все начали сначала, Как мы научены давно. Нам в тишине лежать тревожно, Мы смуту с блудом перемножим. Друг с другом нам невыносимо, Расколем же тогда Россию. Да с бесконечными лесами, Да с безграничными полями, чтоб с Богом в прятки поиграть, Чтоб Бога в прятки обыграть. Вот так лежим под одеялом, Не слышно времени тик-так. Лежим давно, И бремя наше провоняло. И мрак, и мрак, И вечность, вечность, И мрак, и вечность, и мрак, и вечность, Вечность, вечность. И все равно. А там снаружи кто-то ходит Беззвучно, словно по воде. Он ищет нас и не находит, Хоть он и знает, кто и где. Я вслух пытался помолиться, Но получилось провалиться. Слова давно ведь стали дыры Несуществующего мира. На самом дне глубокой ночи Лежу без слов и головы, И сердце двигается молча Бреду на вы. Господи, Господи, Господи! Нужна тебе высшая жертва? Все, что могу, Господи, последняя сигарета. Покури, отдохни, Господи, отвлекись на мгновение от Нас, чтоб мы хоть что-то поняли в Твоего забвения Час. Что нет у нас больше Родины, Не за что умирать, нет у нас больше Родины, Некуда нас забирать. И ты не суди нас, Господи! Что нам Твой страшный суд? У нас ведь ни страха, ни совести, одна только Скука да зуд. Ни образа, ни подобия, Господи, Твоего. Гримасы, истерикофобия и шакалийный вой. Не рабы мы Тебе и не воины, сволочи, Шатуны, дремучей тоскою сбоены, Сладкими снами отравлены. И сегодня мне снова приснится, как я погружаюсь в Ад, и ангел кладет мне в десницу заряженный автомат. Мы спускаемся в самое логово и ставим спиной к Стене жидов, банкиров и блогеров лицом к горящей Стране. Трясутся их жалкие души, Бесы скалятся и смердят. Я поднимаю оружие и выстреливаю в себя. Просыпаюсь в тяжелых сумерках, духота и застывший Страх. Господи, я жив или умер? Подай хоть какой-нибудь знак. Твое отсутствие, Господи, для меня икона давно. Но вернись на мгновение, Господи, и распахни окно. Неважно теперь, я мертвый, неважно теперь, Я живой. Господи, Господи! Лучше Тобою замерзнуть, чем задохнуться собой. Нас смерть накрыла одеялом, Нам стало душно и темно. Но мы все начали сначала, Как мы научены давно. Нам в тишине лежать тревожно, Мы и стихию преумножим. Без брата нам невыносимо, Откроем же тогда Россию. Да с бесконечными лесами, Да с безграничными полями, Чтоб с Богом в прятки поиграть, Чтоб Богу в прятки проиграть. Вот так лежим под одеялом, Не слышно времени тик-так. Лежим давно, И бремя наше засияло. И хлеб, и хлеб, И небо, небо, И хлеб, и небо, И хлеб, и небо, небо, небо, И вино.