Князь

Ой дай, дай! Ой дай, дай, дай, ой дай! Ой дай, дай, Дай, ой дай! Ветерок колышет деревца листву. Помнят эти горы про любовь одну. Ведь не зря зовется та любовь земной радостью, Проклятьем, счастьем и бедой. Ведь не зря зовется та любовь земной радостью, Проклятьем, счастьем и бедой. Гордая горянка дивной красотой у джигитов Смелых унесла покой. Лишь один сердечно ею был любим, И встречалась тайно та горянка с ним. Лишь один сердечно ей был любим, И встречалась тайно та горянка с ним. Ой дай, дай, дай! Ой дай, Дай, дай, ой дай! Ой дай, дай, дай, дай, ой дай, Дай, ой дай! Был глубокий вечер у высоких скал. Ветерок плохую весть ему прислал. И не вини напрасно ты судьбу свою, Отдают за князя милую твою. Не вини напрасно ты судьбу свою отдают за Князя милую твою. Превратилась в пламя тысячи огней, И с победной целью он пошел за ней. Взгляд его любимой все сказал без слов значит, Стоит гибнуть, гибнуть за любовь. Взгляд его любимой все сказал без слов значит, Стоит гибнуть, гибнуть за любовь. Дай, дай, дай! Ой дай, Дай, дай, дай, ой дай! Ой дай, дай, дай! Ой дай, ой дай, дай, дай, ой дай! Гордый, величавый был по стат тот князь, Смерив зорким взглядом, подошел, Смеясь, и, в ноже сверкая, заблестела сталь. А любовь, казалось, стала как хрусталь. И, в ноже сверкая, заблестела сталь. А любовь, казалось, стала как хрусталь. Голосом глубоким князь ему сказал, Что учился жизни я у этих скал и велика Утрата будет для меня. Вот тебе подарок щедрый от себя. Нелюбимым сердцу быть я не хочу и свою Невесту Я тебе дарю. Ветерок колышет деревца листву. Помнят эти горы про любовь одну. Ведь не зря зовется та любовь земной радостью, Проклятьем, счастьем и бедой. Ведь не зря зовется та любовь земной радостью, Проклятьем, счастьем и бедой.