Оцепеневшим в северной бездне Sgt. Penarlaster Remix E

Мрак великой суровой зимы, Лабиринты замёрзшего города. Мы, пиздец как, разделены панельных твердынь стен Холодом. Одиноких сердец огоньки в Бесконечной ночи слабо теплятся. В ледяной пустоте среди звёзд остывающий Мир тихо вертится. В духоте грязных склепов-квартир тлеют тела в Грязных трениках. Слышен лай забурованых псов, охуевших в пизду Неврастеников. Богохульство, блевотина, пот, сиськи, Пиво и семки лущёные. И в угаре сливаются в ад души тёмные, Водкой крещёные. Ебала хмурые под балдахинами, базары скорбные За микрофонами. Деревья чёрные с голыми кронами, Где-то наполнено страданий стонами. В ночи отчаяния и одиночества гитары пилят, Басы ворочатся. Оцепеневшим в северной песне хуярим лютые Дурные песни. Тяжким молотом долбит зима, Оголтело тоскуют пацанчики. В пьяной хате ебошит биток, По рукам гуляют стаканчики. Синька с кровью жертвенный сок, Ритуальная ебля с убийствами сука. Гоцаный скачет в визок с норвежскими Блэк-металистами. За окном беспределит буран, близард ночью Ебёт обязательно. С крыши замками долбятся васян, Раздавила зима окончательно. Глянь на море бетонной тайги из берлоги Чуждой раскаяния. На высоком девятом кругу Панельного злого отчаяния. Ебала хмурые под балдахинами, базары скорбные За микрофонами. Деревья чёрные с голыми кронами, Где-то наполнено страданий стонами. В ночи отчаяния и одиночества гитары пилят, Басы ворочатся. Оцепеневшим в северной песне хуярим лютые Дурные песни. На гробах проклятых зимней ночи вкус Тяжелый и горький. Где Несклонах Кладбике хоронится. Загрывает приходу бешенство. Колыбель Целы сердце, а Плод чёрной вечности. Погребен в панельном пантеоне