Симфония No. 13, соч. 113 "Бабий Яр": II. Юмор

Цари, короли, императоры, Властители всей земли Командовали парадами, Но юмором, Но юмором Не могли, Не могли. В дворцы именитых особ все дни Возлежащих в их колено являлся бродяга Эзоп, И нищими они выглядели. Являлся бродяга Эзоп, и нищими они выглядели. В домах, где ханжа насетил своими ногами Щуплыми, всю пошлость ханжана среди сжимал, Как шахматный шут, камин. Всю пошлость ханжана среди сжимал, Как шахматный шут, камин. Хотели юмор купить. Да только его не купишь. Хотели юмор убить. А юмор показывал кукиш. Бороться с ним дело трудное. Казнили его без конца. Его голова отрубленная торчала На пике с креста. Но Лишь скоморошьи дудочки свой Начинали сказ, он звонко кричал: "Я к дудочке!" "Я к дудочке!" "Я к дудочке!" И ниц опускался прям. В потрепанном, худом пальтишке, Понурясь и словно каясь, Преступником политическим он, Пойманный, шел на казнь. Всем видам покорность Выказывал, готов к Неземному жилью. Как вдруг из пальтишка выскользнул, Рукой пахал. Ленчензо! Мар прятали в камеры, Но черта с два удалось! И чтоб те не стены каменные, он проходил насквозь. Отчаянный боец, простуженно, как рядовой боец, Шагал он частушкой-простушкой с винтовкой на Зимний Дворец. Привык он к обглядам сумрачным, Но это ему не вредит. И сам на себя с юмором, юмор порой Глядит. Он вечен. Вечен. Он ловок. Ловок. И юрок. И юрок. Пройдет через все, через всех. И так прославится юмор. Он мужественный человек!