У кукушки в гнезде

Нездоровый цвет фонариных лиц засыпает Медью город. Оготелый лик глянцевых столиц наливает в Сердце холод. Не дрожи, не плачь, двум смертям не быть, А бессмертье нерезонно. Сколько не воюй, на одном челе не удержишь Две короны. Искалеченный мир колет горло, как кость, Постигая других, каждый сам себе гость. Каждый сам себе царь, каждый сам себе тля, Проще кончить нулем, чем начать все с нуля. Воробьиный страх, нервы узелком, Заплелись вены в косы. На одном кресте под одним венком и ответы, И вопросы. Телефон молчит, нынче рыбный день, Онемела вся планета. Оплетают мозг пряди темноты, и тревога Гложет лето. Зимний вальс отыграл, притерпелось чуть-чуть, Только в ребрах мороз, только в голосе ртуть. Толстоглазый июнь, разрисуй мои сны карамельной Смолой карабельной сосны. Суетливый день, муравьиный яд, Кислота щекочет ранки. Есть резон спасти, чтоб потом пасть и сверкать Звездою в рамке. Слезы не порог, не перешагнешь три ступени До вселенной. Не надейся, Бог, я к тебе приду с неизвестной Переменной. Многоточие дней продолжение сна, Запредельным кнутом хлещет спину весна. Кто успел, тот и съел, кто из дома, Кто в дом, у кукушки в гнезде мир остался Птенцом, Мир остался птенцом.