Дружба E

Нахуй мне ваша дружба, не надо жать мне руку. Я охуевший тип, могу устроить драку. Могу куражить с сукой, но утром дома с мамой. В обед рифмуем строки с афганским едким планом. Всем господам и дамам, всем лагерям и нарам, Всем молодым и старым по проводам квартала. По факту всем легавым, обвязанным и здравым. Рэп с дворовым вокалом жжет, как в упор Макаров. Местный Бассет и Халл, если домой, То хавать. Чаще убитый планом, Если обвес, то Hamann. По крышам и подвалам всем пацанам, Кто рядом с микро, а не с баяном. Друзей не слил за граммы, по бит не пишем Правду и продолжаем верить. Верить, что с нами Бог, верить, что есть тот Берег. Хочешь закрой все двери, Хочешь убей соседей. Я доверяю людям, но никому не верю. И тихий бит из щели, где много-много дыма мне Заменил друзей и грел, как свитер в зиму, Прикрыв неплотно спину. Мы с ним мечтали часто про полный зал людей. Качали треки Касты. Не продавал лекарства, я просто брал и делал. Себя не пачкал спайсом, от мусоров не бегал. Почти разряженный пол и на кармане пусто. С утра ее глаза, а остальное хуй с ним. Давай, братик, допустим, что эти строки свыше в Твоих колонках выносят басом крышу. Мы те, кто этим дышит, кто сделал воздух чище. Два микрофона плюс мы сделали по пизже. И пусть базарит мыши и за спиной смеются. Пусть небо будет, брат, пусть в небе будет солнце. Салам всем нашим братцам. За вас сжимаю пальцы. Черный ТТ, Акапп, под бит по сути вкратце. В изумрудном городе я рос, катало перо, Жадно купаясь в солнечных лучах и объятиях тоски. Прохладным утром по нутру прошлось острие. Усталый город под покровом опавшей листвы. Тепло настольных ночников сквозь сумрачный свет, Опередив рассвет зарей ногами босыми. А солнце красное лучами светило в глаза, Где отродясь не признавали стрельбу холостыми. В моих дворах так же в открытую мутится яд. Зацвели тополя, но птицы, увы, Не поют. В моих дворах идет война который год Подряд. В этих словах их обыватели себя найдут. В этой войне нет победителей, сплошь игроков. Наш главный враг наше отражение в зеркалах. И встать на сторону добра не каждый готов. Порою свет в наших душах поглощает страх. Холод браслет хомутами на сильных руках. А этот стих панихиду и в память о тех, Кого в последний путь провожали в кандалах. Чей тихий плач заменил чей-то громкий смех. Начался день. В унисон замолвил пророк и его Леденящий шепот понятен не всем. Он произнес, что на сотню тернистых дорог сто Высоких порогов, выход всего один. Под конец обронил, что мир этот у наших ног. Нас, потерявших вектор завсегдатых систем. О том, что ближе, чем брат, может быть друг. Мое вылетело в окно, отражаясь от стен. Круг.