Минута молчания

Когда выгорит все, что когда-то могло гореть, Полыхать, раскаляться, взрываться хотя бы двееец, И уляжется пепел сюда, как морской рассвет, Как поверхность Марс и Луны, как хвосты комет. Он укроет от глаз все, что было быть могло. Он смягчит очертания эха шагов и слооов, Стук колесных пар, уносящихся за рассвет. И минута молчания продлится десятки лет. Когда выгорит все, что когда-то гореть могло, Испарится и то, что журчало и лостиклооо, Что кусочками неба лежало на площадях, Что себе забирало усталость, тревог, Страх, Устремляясь в пространство, прорвав притяжения плен, Словно узник, устав от решеток, окоп и стен. И поднимется пыль и закроет собой свет. И продлится минута молчания сотни лееет. Когда выгорит все, что когда-то могло гореть, Даже воздух не будет по нам неживым Скорбеть. Кислород, азот, аргон, углекислый газ станут Ветром, солнце забыв навсегда нас. И, избавив у меня даже запах Твоииих волооос, запах снов и Табачного дыма уйдет без слееез. Он умчится отсюда по дороге в оде ло свет И минуту развеет на тысячи тихих рек. Когда выгорит все, что когда-то гореть могло, Распадется металл рассыплется в пыль стеклооо. Камень станет песком, песок обратится в прах, И все будет бесплотней, чем руки твои во снах. Не останется силы для связи Частиц, и они разлетятся стаей безумных Птиииц, потерявших ребят и зимою, И солнца свет. И молчание будет звучать миллионы лееет. Все закотится Быстро плах. К чему угадать? Помирать нам всем так печально равно Когда. Я устал быть милым, устал веселить, Мечтать. И чумовой носить мне в вены Города. Я сижу на работе. Время четвертый час. Этот город спит, и во сне он не видит Нас. Но, конечно, рассвет придет и сведет мосты. Где-то будут цвести пустыни петь киты. Кто-то выйдет в утро и кофе возьмет с собой. Сизый дым родится над чьей-то речной трубой. На платформе, где мы попрощались в вечерний час, Не осталось следа, не осталось ни тени нас. Нечувствителен мир. Он посмел не сгореть дотла. Моя жизнь в пепелище, но запах и цвет зола. И все кажется, если бы мог я освободить все, Что бьется, давит, болит у меня в груди, Не осталось бы камня на камне на всей земле. И сгорело бы все, что когда-то могло гореть. И сгорело бы все, что хоть как-то могло гореть. Но стоят на месте и дом, и мир не Встряхнуло даже светило парфюма див. Я сижу на работе, Привкусуя вкус свинца. Замолкание реплиц имеет конца.