Катабасис

Ноябрьский ветер ворвется в метро, Промоет во чреве земли, И вспыхнет ушедшая осень костром, И сядут на мель корабли. Спускаясь на Горьковской вместе с толпой, По телегам кряхтя, теряясь, я буду бликом ее воли Слепой туда, где смерзается грязь. К Истоку времен, где древнейший язык вел нескончаемый Сказ О том, что есть разница между природой и тем, Что касается нас. А то, что коснется тебя и меня, Коснется рабов и господ. И реку чумы, страшнее огня, еще не осилило Бронь ни воин в середине, ни патриарх. О том, что идти одному, О том, что твой свитер безбожно пропах моим Отношением к нему. Но кто тебя слышит, древнейший язык? Кто слышит ветер во тьме? Я не хотел, да вот только привык к его Отношению ко мне. Я верю в себя, в отражение окон, Где самозабвенно гляжу свысока, Куда-то бьют по воздуху, и тишина врывается вместо Хладка.