На Брайтоне

Далеко на Брайтоне вечером на лавочке две подружки ворковали и шепталися. И спросила Сонечка у подружки Сарочки, как она в Америке оказалась. И спросила Сонечка у подружки Сарочки, как она в Америке оказалась. Жизни сахар в СССР вещь вполне понятная. И с фамилией Либерман тяжело порой. И в Тамбове, говорят наши все товарищи, все в советском паспорте с пятою графой. И в Тамбове, говорят наши все товарищи, все в советском паспорте с пятою графой. Да, в России времена вечно тёмны, хмуры. А муж Семён Абрамович человек с душой. По национальности стали мы ненужными, и с Одессы смыло нас третью волной. По национальности стали мы ненужными, и с Одессы смыло нас третью волной. Там гостеприимнее выглядит Америка. И, казалось, проще там с умной головой. И в чужбине кинулись от родного берега. И уже три года мы боремся с нуждой. И в чужбине кинулись от родного берега. И уже три года мы боремся с нуждой. Не сбывается порой счастье заграничное. Здесь немногим повезло видно за версту: кто-то пашет по субботам это дело личное. Ну, а кто-то молится и кушает мацу. Кто-то пашет по субботам это дело личное. Ну, а кто-то молится и кушает мацу. Здесь у всех свои дела и заботы разные. Заработать лишний цент очень тяжело. А во сне мерещатся флаги ярко-красные и вполне невнятная речь Политбюро. А ночами грезятся флаги ярко-красные и вполне невнятная речь Политбюро. Сорок лет мы тарились по бескрайней пустоши. Семь грибов отведали и золотый виног. Но еврей не выкинет поговорки нужные. И там, где все мы не были, там и хорошо. Но еврей не выкинет поговорки нужные. И там, где все мы не были, вот там им хорошо. Далеко на Брайтоне вечером на лавочке две подружки ворковали и шепталися. И узнала Сонечка от подружки Сарочки, как она в Америке оказалась. И узнала Сонечка от подружки Сарочки, как она в Америке оказалась, как она в Америке оказалась.