Восьмидесятые

Впервые за столько лет оглянулся, кто же рядом. Только ветер былых побед манит вдаль своей прохладой. Только ангел-хранитель друг, что со мной еще с пеленок. Сто друзей, сто подруг. Замкнулся круг. В компании ярких звезд жизнь твоя течет игриво. Так легко, не всерьез. Лишь бы было все красиво. Столько лет, как ведь ревниво все, чего я не терплю. Суету, болтовню. А я люблю. А я люблю, когда, рисуя образы на стенах, любовь прощает нам измены, слегка нахмурив свою бровь. Рискуя вновь и вновь вдруг оказаться птицей в клетке. Гораздо лучше ей на ветке. И я кусаю губы в кровь. Что жизнь песок струйкой падает с ладони, красит седина висок. И ты меня таким запомни. Ангел-хранитель друг, взмах крыла и свет свободы. Сто друзей, сто подруг. Замкнулся круг. А я люблю, когда, рисуя образы на стенах, любовь прощает нам измены, слегка нахмурив свою бровь. Рискуя вновь и вновь вдруг оказаться птицей в клетке. Гораздо лучше ей на ветке. И я кусаю губы в кровь. Так пусть не кончится любовь. А я люблю, когда, рисуя образы на стенах, любовь прощает нам измены, слегка нахмурив свою бровь. Да, да, да! Рискуя вновь и вновь вдруг оказаться птицей в клетке. Гораздо лучше ей на ветке. И я кусаю губы в кровь. Так пусть не кончится любовь. Так пусть не кончится любовь. Любовь.